— Интересный вопрос. Конкретного плана у меня нет — слишком шокирующая находка, которую никто не мог ожидать. Пока могу сказать, чего я точно не намерен делать — отдавать их — я кивнул на капсулы — в руки «НаноТеха».
— Почему?
— Михалыч, ты не хуже меня понимаешь, что в этом случае в живых их никто не оставит. Из сна, возможно, выведут. Но совершенно точно не для того, чтобы с почестями выпустить в мир.
— Из чего такие выводы?
— Ты дурака то не включай, старый пустотный волк, жизнью битый и в кумпол, и под зад. Все ты прекрасно осознаешь.
— Я хочу услышать твои соображения.
— Да, пожалуйста. Общественный резонанс — раз. Вопрос легитимности текущей власти при наличии живых имперцев — два. Заметь, не потомков непонятно кого с окраинной системы, а кадровых военных — с высокой вероятностью дворян в неслабых титулах! Желание добраться до военных секретов прошлых лет, что при наличии их носителей переходит из плоскости фантазий, во вполне реальный вариант — три. Есть еще всевозможные четыре, пять, шесть и так далее. Но чего в том списке нет, так это дальнейшей жизни данной четверки. Вплоть до того, что вряд ли кто-то пожелает заморачиваться с интеграцией в современное общество жалкой горстки людей с напрочь устаревшими базами и имплантами, с совершенно иным ценностным аппаратом. То есть — представлением о добре и зле, чести и достоинстве настоящего имперца, месте военного и офицера в этом мире в конце — концов.
— Ты не передергивай! Мы имперцы! И они — тут уже Ушаков кивнул на капсулы — имперцы!
— Особенно механоид — не смог не съязвить я — его как раз в первую очередь на запчасти разберут. А по поводу твоего горячего спича… да, и они, и вы, и даже теперь я — имперцы, только вот неужели мы одинаковы в этом статусе? Даже сравнивая тебя и меня. Почувствуй разницу, как говориться. И теперь добавь сюда, что они — снова кивок на капсулы — имперцы, которые угрожают действующей элите самим фактом своего внезапного появления в том времени, где им по всем законам здоровой логики, не место. А правильнее — не время! Тебе напомнить, кто является верховной властью в случае смерти или недееспособности императора до момента вступления в права наследника или смены династии?
— Высший командный состав армии и флота, находящийся в этот момент в пределах империи.
— А теперь подскажи мне, дорогой товарищ капитан второго ранга, кто из действующего кабинета министров имеет военный чин?
— Никто. Но их выбрал народ империи!
— И что это меняет? Даже не так. Зачем испытывать на прочность текущий порядок, если достаточно всего лишь не пробуждать четырех разумных. Берешься предсказать действия корпоративных боссов?
— Нет.
— Ну, хотя бы сам себе-то не ври. Все ты уже понял. Живым и на свободе им не быть, даже если для этого придется стереть в пыль отдельно взятую планету вместе со всем ее населением. Ставлю на это миллион против одного замызганного кредита.
— Хорошо, твою точку зрения я понял. Оставим ее пока. Что ты хочешь от меня?
— Для начала, понимания твоей позиции. Ты со мной? Или против меня?
— Вот так — или, или?
— Думаю, в данной ситуации третьего не дано. Я бы и рад предложить тебе в сторонке постоять, но, как говорили предки: коготок увяз, всей птичке пропасть. Твой уже увяз по самое не балуйся.
— И где кровью расписаться?
— Не ерничай, Дед. Достаточно будет твоего слова. Все равно, на что-то другое, в текущих условиях, претендовать было бы глупо. Это только в плохих сетевых романах, заговорщики подписывают многостраничные документы с четко прописанными договоренностями, правами, обязанностями и всеми шагами заговара поэтапно, чтобы потом главному герою, хорошему мальчику, жить было проще.
— Вот так просто?
— А что мне остается?
— Может быть, ты в чем-то и прав.
— Так что?
— Не уверен, что твои предположения абсолютно верны, но гипотетически возможны, отрицать этого я тоже не могу. И, пожалуй, не готов проверять степень порядочности нашего правительства. Однажды, они уже повернулись к своим защитникам спиной. В общем, я с тобой. Надеюсь, все получится, только жизнь налаживаться начала — не хотелось бы ее так рано и трагично завершать.
— Тогда, давай думать, как нам из всего этого дерьма выцарапываться на свежий воздух.