Но благодаря Ирине Ольгу удалось уговорить, и она переселилась в императорский дворец.
Патриарх Полиевкт стал готовить ее к принятию святого крещения.
Роман ежедневно бывал у Ольги. Однажды, беседуя с киевской княгиней, он намекнул, что она, если пожелает, то может стать его женой…
Ольга с удивлением посмотрела на наследника византийского престола, но ответила уклончиво.
— Вот хочу я принять святое крещение, — сказала ему Ольга, — нужен мне восприемник…
Ольга приняла крещение от патриарха Полиевкта, восприемником ее купели был Константин Порфирогенет. В крещении она получила имя Елены в честь императрицы Елены, супруги ее крестного отца. Это знаменательное событие произошло в девятый день сентября, и Ольга оставалась в Царьграде еще до 18 октября.
Вот как описан прием Ольги императором после принятия киевской княгиней крещения.
Великий логофет ввел ее и всю ее свиту в посольскую залу, где на золотых креслах восседали Константин и Роман, окруженные блиставшими великолепием своих одежд царедворцами.
После недолгого разговора с императором Ольга была проведена в одно из дворцовых зданий, носившее название Августеона, и здесь ожидала императора, который провел ее к императрице, с которой княгиня некоторое время провела в беседе. Вместе с императрицею и всем императорским семейством проследовала она во внутренние покои, причем при прохождении ее все, даже принадлежавшие к семье императора, кланялись ей до земли, она отвечала на эти поклоны лишь кивком головы. Затем в Юстиниановой зале, одной из великолепнейших зал императорского дворца, был парадный обед, за которым император и императрица сидели на троне, Ольга же вместе со своими за особым столом. Во время обеда играла музыку, пел придворных хор. После обеда гостья одарена была золотыми монетами и драгоценными камнями.
Также происходило и вторичное чествование Ольги пред ее отъездом.
Крещение святой Ольги помогло утвердиться христианству на Днепре. Отсюда оно пошло еще далее, на север, и таким образом исполнилось пророчество, произнесенное за девять с половиною веков до того Первозванным апостолом Андреем, который, обходя языческие страны, благословил киевские надбрежные высоты и пророчески предсказал, что отсюда будет распространяться по всем окрестным землям великий свет Христовой истины…
Несмотря на то, что княгиня Ольга была окружена блестящей знатью византийского двора, она продолжала оставаться верною своей привязанности к Ирине. Они не расставались.
— Как ты себя чувствуешь теперь? — спрашивала Ирина. — Отступила ли от тебя тоска твоя?
— Да, благодатный покой посетил меня…
— Рада я за тебя, княгиня! — сказала Ирина. — Теперь тебе большое дело предстоит…
— Какое?
— О подвластных твоих подумать. Их души спасти от языческой скверны… То ли не заслуга будет пред Господом!
Ольга печально покачала головой.
— Боюсь я, — сказала она.
— Чего?
— Да того, что не будет успешно это мое дело, если я примусь за него…
— Кто же тебе помешает?
— Не пойдет народ за мной… Мужская тут воля нужна, а Святослава мне не склонить на такое дело… Народ же за Святославом только и пойдет…
— Тогда, княгиня, впереди у тебя будет другое дело, и оно, без сомнения, удастся тебе.
— О чем ты говоришь, Ирина?
— А вот о чем. Жизнью своею благочестивою, христианскою, смирения и любви полною, должна показать ты народу своему, что счастие ждет тех, кто просвещается светом великой истины Христовой. Ты должна подготовить своим примером наш Киев к тому, чтобы распространялось в нем учение Христово… Пусть не по силам тебе будет склонить отпасть от поклонения идолам сына твоего, тогда внукам твоим внуши начала веры…
— Ох, Ирина, — тяжело вздохнула Ольга, — боюсь, что и в этом не успею я…
— Быть того не может, княгиня… Что воспрепятствует тебе в этом?
— Трое сыновей у Святослава. Старшенький внук мой, Ярополк, уже к отроческим годам приближается, не в отца своего он пошел, а в мать, ляшскую королевну, нет у него бодрости душевной, переменчив он и только о забавах думает, второй — Олег, тот годами за Ярополком тянется, тоже не будет он меня слушать…
— А третий твой внук? — спросила Ирина.
— Владимир?
— Да, Малуши Любечской сын?
— Так он еще в люльке качается…
— Вот его и возьми на свое попечение. Пусть хотя он при тебе будет, об его душе позаботься… Ежели в малых летах возжешь ты в его душе светоч веры Христовой, так разгорится он в яркое пламя, когда Владимир в зрелые годы придет… Просветишь его, так и то велико твое дело будет…