Наконец назначен был день отплытия княгини.
Незадолго до этого Ольгу известили, что император желает беседовать с ней. Она приняла это приглашение, и в покое, куда ввели ее, увидела не только Константина, но и Романа. Тут же находился и патриарх Полиевкт.
Прежде чем призвать к себе киевскую княгиню, Константин беседовал с Романом, патриарх во время ее отсутствовал.
— Помнишь, великолепный, что я говорил тебе, — первым начал разговор Роман, — еще тогда, когда пришло известие о том, что Ольга идет к нам?
— Да, я помню, но с тех пор ты не обмолвился ни одним словом, и я даже теперь не знаю, в чем твоя тайна…
— Ныне пришло время, и я открою тебе ее.
— Говори, я слушаю…
— Помнишь, я спрашивал тогда, каков я, не так ли?
— Да, ты предлагал такой вопрос.
— И вот почему… Явилась у меня тогда мысль, что, если бы Ольга стала моей женой, Византия много выиграла бы от этого.
— Роман, что ты говоришь! — воскликнул Константин.
— Что же? Разве это невозможно?
— Ты и она…
— Ты хочешь сказать, что я молод, а она стара…
— Хотя бы это…
— Лета ничего не значат: Берта-Евдокия была тоже намного старше меня…
— Но все-таки она была моложе Ольги.
— Я готов принести себя в жертву. Этого требуют интересы моей родины.
— А Феофано?
— Она подождет… Что ты имеешь еще возразить?
— Ничего, если ты тверд в своем решении.
— Да, я тверд. Теперь что ты скажешь мне? Как ты находишь мой план?..
— Он гениален… в самом деле, выгода от этого брака была бы большая… Но почему ты молчал?
Роман скромно потупился.
— Я люблю действовать наверняка… Святославу смерть грозит всегда. Если бы Ольга стала моей женой и он был бы убит в какой-нибудь битве, то вся Русь перешла бы к Византии, и мы не только были бы ограждены от набегов северных варваров, но даже имели бы постоянный и неистощимый источник для пополнения наших ратей… Мы бы приобрели столько закаленных в боях воинов, что легко могли бы подчинить Византии отпавший от нее Старый Рим, а вместе с ним и все те народы, которые теперь зависят от него. Тогда была бы опять единая, нераздельная Византия, властительница всего мира… Ради этого я готов принести себя в жертву и назвать Ольгу своей женой.
— И ты говорил об этом с ней?
— Говорил.
— Что же она?
— Согласна!
— Она сама сказала тебе это?
— И не только сказала, но даже высказала то, что я говорю теперь тебе.
— Вот как. Тогда поздравляю тебя…
— И тебя также… Разве моя будущая слава не прославит в то же время и твое царствование?
— Принимаю твое поздравление… Но почему же она тогда собирается уезжать?
— Может быть, это просто женская уловка;..
— Тогда мы должны спросить ее решительно…
— Я только этого и хочу. Вот Полиевкт. — Указал Роман на входившего патриарха. — А я уже приказал от твоего имени позвать сюда Ольгу.
Он не успел известить патриарха о том, что должно произойти во время беседы с киевской княгиней. Обоим им, и в особенности Роману, очень хотелось показать мудрому старцу, что они и без него могут решать всякие дела.
— Ты хочешь, узнал я, покинуть нас? — спросил Константин, когда вошла Ольга.
— Да, пора уже… Загостилась я у вас… О своем доме соскучилась…
— Так скоро?
— В гостях-то хорошо, — ответила своей обычной уклончивой фразою Ольга, — а дома все-таки лучше.
— Ты говоришь это справедливо, но скажи: помнишь ли ты один твой разговор с Романом?
— Мы часто говорили с ним… Напомни мне, о чем был наш разговор?
— Он предлагал тебе стать его женой… Помнишь?
— Помню…
— И ты согласилась на это?
— Ты прав, я согласилась…
Роман бросил выразительный взгляд на императора. Патриарх Полиевкт с нескрываемым изумлением прислушивался к их разговору.
Он хотел что-то сказать, но Роман перебил его.
— Так как же ты уезжаешь, — воскликнул он, — не назначив по крайней мере дня нашей свадьбы?
Ольга всплеснула руками, услышав эти слова.
— Да, да, — поддержал своего наследника Константин, — и я тебя прошу об этом. Но что значит твое удивление? Назначь день, и мы отпразднуем его великолепным торжеством.
— Да что ты, император, — воскликнула Ольга, — опомнись, какая свадьба?
— Но ведь ты же согласилась на брак с ним? — удивился Константин.
— Да, согласилась!
— Что же тогда мешает?