Старик поднялся с ложа Зыбаты, на которое он присел в ногах больного, в начале их разговора.
— Постой, отец, — остановил его юноша, — скажи, скоро я буду здоров?
— Недуг, смерть, выздоровление — все это в воле Господа. Молись, если можешь, и жди помощи.
Он направился было к выходу, но Зыбата опять остановил его.
— Я тебя где-то видел, отец!
— Быть может. Но тебе нельзя так утомляться, — остановил его старик, — засни!
— Ты не хочешь сказать мне… Скажи по крайней мере, как зовут тебя.
Старик остановился и пристально поглядел на приподнявшегося на локтях юношу.
— Теперь, по милости Божией, меня зовут Андреем, — ответил он.
— Теперь, а прежде звали иначе?
— Да… Но спи, сын мой. Сон необходим тебе. — И Андрей поспешил выйти из избы.
Зыбата откинулся на свое ложе. Веки его смыкались, но в то же время Зыбата чувствовал, что заснуть он не может. Странная, приятная нега овладела им. Думалось как-то особенно легко. «Да, да, прав этот старик христианин, — размышлял Зыбата, — но все-таки странный этот Бог у христиан. Я не веровал в него, поклонялся грозному нашему Перуну, боялся Чернобога, любил веселого Леля, а Бога христиан знать не хотел, и вот, когда я попал в беду, никто из моих богов не захотел мне помочь, а помог Тот, Который мне был чужим. Теперь я буду всегда чтить его. От своих богов я не могу отказаться. Им поклоняется князь Святослав и весь народ славянский, но я и Бога христиан буду чтить наравне с ними и даже больше их. Только нужно непременно узнать у старика Андрея, что это за Бог и как поклоняться мне ему».
Потом ему припомнились разговоры, которые он слышал среди дружинников. Говорили, что теперь Святослав возвращается в свой стольный город лишь с тем, чтобы передать управление Русью своим сыновьям, над которыми он решил поставить свою мудрую мать. Говорили, что после этого князь уйдет на Дунай, завоюет все Болгарское царство, утвердится в нем, и, таким образом, Русь станет соседом богатой Византии. «Неужели же я не попаду в этот поход? — с некоторою горечью подумал Зыбата. — Горе мне, если княжеские дружины уйдут без меня!»
Долгие думы утомили юношу, и он заснул. Когда же он проснулся и открыл глаза, то увидал, что приютивший его старик стоит на коленях пред образом и при свете лучины молится, глядя в какой-то свиток, испещренный непонятными Зыбате знаками.
Юноша не подал вида, что он не спит. Он с любопытством смотрел на молящегося старца и стал вслушиваться в тихий его шепот. Сначала он не мог понять, что он такое шепчет. Слова были ему совершенно незнакомыми. Потом, вслушавшись, Зыбата сообразил, что старик произносит слова на том же наречии, на каком говорят часто наезжавшие в Киев византийские торговцы, но удивлению его не было границ, когда Андрей, отложив в сторону свиток, стал произносить на родном наречии удивлявшие Зыбату просьбы к своему Богу.
Старец молился о даровании долголетия княгине Елене-Ольге, о просветлении великим светом христианской истины князя Святослава, а вместе с ним и всей Руси. Но еще более удивился Зыбата, когда услыхал, что молившийся упомянул его отца, Простена, а потом самого Зыбату в своей молитве и просил у своего Бога им, поклонявшимся Перуну, даровать скорое выздоровление, а отцу ниспослание милостей и просветления.
Вне себя от изумления Зыбата приподнялся на своем ложе.
— Отец, отец, — воскликнул он, — ты молишь своего Бога обо мне и о моем отце?
Старец Андрей остановился, поднялся с колен, перекрестился еще раз и просто сказал:
— Ты слышал!
— И ты думаешь, твой Бог исполнит твою мольбу?
— На то Его святая воля!
— Но я не чту Его! Я кланяюсь Перуну!
— Господь милосерден… Ты язычник, но Божие милосердие не имеет пределов.
— И Он, твой Бог, всегда был таким?
— Да… Всегда.
— Отец, — попросил Зыбата, — расскажи мне про твоего Бога.
Старец подошел к нему.
— Не теперь… Ты недужен и не готов выслушать великие истины. Придет еще время.
— Нет, я прошу тебя, — настаивал юноша.
Андрей колебался, но юноша молил его с такой искренностью, что он наконец сдался. Присев на постель, он заговорил с ним сперва о том, как Господь создал бесплотных духов и весь видимый мир. Потом он стал рассказывать ему о Христе. Он рассказал юноше, как родился Богочеловек в Вифлееме, как протекло Его раннее детство и как Он наконец начал свою великую проповедь любви и всепрощения. Зыбата слушал его, затаив дыхание. Андрей и сам увлекся своим рассказом. Оба они и не заметили, как промелькнула ночь и забрезжил рассвет.