— Скорей, скорей! — рычал Прастен, уже сбросивший с себя верхнюю одежду.
— Я готов! — ответил Андрей и, поклонившись сперва князю, его воеводам и потом народу, сказал: — Начнем!
Они схватились. Вопреки ожиданиям, старый варяг оказался вовсе не таким слабым противником. Напрасно Святославов воевода, охватив его своими могучими руками, то потрясал его, то старался поднять на воздух. Стемид словно прирос к земле. Прастен уже начал заметно уставать. Лицо его побагровело от чрезвычайного напряжения; по лбу и щекам катился градом крупный пот. Грудь дышала, как кузнечные мехи…
— Держись, Стемид, держись! — раздались крики.
Прастен ловким движением перекинул руку, перехватил своего противника крест-накрест и с нечеловеческой силой прижал к себе, в то же время навалившись на Стемид а всею тяжестью своего огромного тела. Для тех, кто знал силу Прастена, было ясно, что воевода сейчас запрокинет противника назад и сломает ему позвоночник. Но вдруг толпа и все бывшие на крыльце ахнули. Взвилась пыль, что-то метнулось в ее клубах, а когда чрез мгновение она улеглась, все увидели, что Прастен лежит у ног Стемид а на спине.
Крик изумления пронесся со всех сторон; победа старика отшельника была несомненна.
— Стемид, Стемид одолел Прастена! — кричали все.
— Убей его, Стемид, убей скорее: его жизнь — твоя.
— Убей же меня, — хрипел Прастен, — что медлишь?
Но Стемид, отшвырнув поданный ему меч, протянул к побежденному врагу руку и громко сказал:
— Нет, брат мой, зачем я буду убивать тебя? Вот тебе рука моя, обопрись на нее; встань, вернись в дом твой с миром!
Но сердце Прастена не смягчилось.
— Убей, убей меня, — ревел он, — я не хочу твоей милости.
Раздавшиеся крики прервали его слова. На площадку, очищенную среди толпы, запыхавшись, вбежал печенег Темир, волочивший за собой какого-то опутанного ремнями человека.
Темир еще издали что-то громко кричал, но звуки его голоса так были хриплы, что трудно было понять, чего он хочет.
Только, когда Темир был совсем близко, можно было понять, за чем он пришел сюда.
— Стойте, стойте, — кричал он, — пусть князь не ставит приговора!
Святослав, удивленный появлением печенега, сошел с крыльца и громко спросил:
— С чем ты пришел? Кого привел ты?
— Князь, — завопил Темир, — прикажи убить Прастена, как бешеного зверя убивают, не Стемид пролил кровь Зыбаты, другой повинен в этом.
Стемид тем временем успел поднять Прастена; воевода едва держался на ногах и был в таком состоянии, что даже не обращал внимания на то, что его поддерживает тот, кого он считал заклятым своим врагом.
— На кого ты говоришь? — сурово промолвил Святослав. — Помни, мы хотим правды. Если ты солжешь, горе тебе. Говори, кто пролил кровь Зыбаты.
— Прастен! — крикнул Темир.
— Прастен, отец! Ты лжешь, печенег, — закричал Святослав. — Прастен был со мною, не отходил от меня.
— Я правду говорю! — воскликнул Темир. — Прастен нанял наемников убить Стемида, а они, не найдя его, стали биться с Зыбатой и со мной, их было много, они одолели нас. Вот вам скажет этот, что я не лгу.
И он поставил перед князем связанного человека, которого он притащил к крыльцу.
Это был Збигой, стремянной Прастена.
— Вот он, по приказанию Прастена, посылал убийц к Стемиду… Зыбата подслушал их разговор и поспешил на помощь к старику…
Дикий крик прервал речь печенега. Это Прастен наконец понял, в чем дело. Страшная истина вдруг обнаружилась перед ним…
— Презренный негодник, — загремел князь, — ты хотел обмануть меня! Ты, которого я приблизил к себе, осмелился низкой клеветой прикрыть свое злодеяние. Когда казнь назначить для тебя? Самых лютых мук будет для тебя мало…
И князь ударом ноги повалил Прастена на землю.
— Народ киевский, мужи и людины, — загремел Святослав, — обещал я суд правдивый, и сами видите вы, чья правда. Виновен мой воевода Прастен, чего он заслуживает за вину свою?
— Смерти! — раздались голоса воевод и бояр.
— Смерти! — как эхо, повторила толпа.
— Так возьмите же его и казните сами. Раздерите его на двое деревами, размечите по полю на конях.
— Княже, — вдруг выступил пред Святославом Андрей, — помни, что сказал ты: суд правдивый обещал.
— Я и даю его!
— Нет. Твой приговор не по правде сказан.
Глаза Святослава сверкнули.