Целый день, с рассвета и до ночи, продолжалась битва. Греки одолели: Святослав отошел к Доростолу и заперся в нем.
Началась осада. Скоро на помощь к византийцам явился надежный союзник, с которым никакая борьба не по силам.
Среди осажденных начался голод.
Когда истощились все съестные припасы, Святослав собрал 2000 воинов и с ними в темную бурную ночь во время ливня прорвался чрез византийский флот, собрал в прибрежных деревнях большие запасы хлеба и ячменя и с ними возвратился обратно. Благодаря этому подвигу русские могли еще продержаться некоторое время в Доростоле.
Наконец Святослав вывел свои дружины из Доростола, приказал запереть ворота города и кинулся на византийцев. Началась кровопролитная битва. Русские бились с отчаянием, и только ночь остановила сражение.
Святослав не потерпел поражения, но и не победил. Его дружины по-прежнему были замкнуты в живом кольце.
Потери византийцев в этом бою были так велики, что император Иоанн пришел в ужас.
— Я решу битву единоборством с князем Святославом, — объявил он и послал сказать об этом в стане русских.
Но Святослав не принял этого вызова.
— Я лучше, чем враг мой, знаю, что мне делать, — отвечал он. — Если императору византийскому надоела жизнь, так есть много способов избавиться от нее. Пусть Цимисхий избирает какой ему угодно.
Битва возобновилась с восходом. Святослав едва не был убит в схватке. Победа клонилась на сторону русских… Но тут, как рассказывают греческие историки, перед византийскими полками появился на белом коне св. Феодор Стратилат, и сейчас же с юга поднялся такой ветер, что облака пыли закутали победителей, и ослепленные, ничего не видящие воины русского князя прекратили битву…
Победа осталась за византийцами. Военное счастье на этот раз отвернулось от русского князя.
Однако и в таком положении сохранил князь бодрость духа; не униженно, как побежденный, а как гордый победитель, потребовал он почетного мира у Цимисхия, и император, удивленный и пораженный, поспешил не только заключить вечный мир с киевским князем, но даже привлечь его к себе как союзника, обязав его договором помогать, когда кто-либо «помыслит на Грецию»…
Утвержден был договор. И тронулись остатки Святославовой дружины обратно на берег родного Днепра. Не знали они, что приготовили для них византийцы да болгары из Переяславца…
Из Переяславца понеслись гонцы к печенежскому князю Куру. Приказано было сказать тем гонцам, что слаба и ничтожна русская дружина, что измучены воины Святославовы и если бы печенежский князь поставил на Днепре у порогов заставу посильнее, тут бы и конец был и князю киевскому, и всем его соратникам.
Кур ненавидел Святослава. В страхе держал киевский князь все печенежские племена. Погибнет он — все переменится, на Киев будет дорога открыта; можно будет пойти туда, пожива там богатая.
Печенежские отряды засели около днепровских порогов, там, где нужно было возвращавшимся дружинам перетаскивать суда волоком по суше.
Вести о засаде дошли к Святославу.
— Не жди весны, князь, — уговаривал его знаменитый воевода Свенельд, — много печенегов, сложим мы тут свою голову…
— Что же, по-твоему, на печенегов идти?..
— Брось струги, обойди их по берегу.
Но, вместо того чтобы идти по совету Свенельда в обход, зазимовал Святослав с дружинами на низовьях Днепра. Быстро истощались все припасы, и растаяла совсем Святославова рать…
Только пригрело весеннее солнышко, славный Днепр от своих ледяных оков освободился, тронулся на Киев с жалкими остатками дружины князь Святослав, готовясь к бою с печенегами.
А те поджидали киевлян у порогов…
Пал славный князь, полегли вместе с ним его удальцы. Лишь немногие с воеводой Свенельдом успели спастись и ушли в Киев.
После побоища печенежский князь Кур приказал отыскать труп киевского князя. Принесли к печенегу бездыханного героя. Князь усмехнулся, взглянув на него, приказал отрезать голову и из черепа сделать застольную чашу. Из этой чаши Кур пил, празднуя победу…
Часть девятая
Красное Солнышко
Глава первая
I
Густой туман поднимался над таинственным Рюгеном, островом, где царил страшный Святовит. Кроткие венды, жившие на Рюгене, были порабощены жрецами Святовита, требовавшими от населения и кровавых жертв, и воинов в ряды своих дружин, всегда готовых по первому их знаку кинуться на непокорных. Со временем в Святовите рюгенцы стали видеть грозного защитника от внешних врагов.