Когда Рогволдович ударил в центр, то легко прорвал его. Увлекшись легкой победой, он продолжал гнать новгородцев, бежавших перед ним, и не остановился даже тогда, когда передовые его воины прорвались сквозь все ряды неприятельских дружин. Но тут-то с двух сторон и ударили на полочан варяги, предводимые Эриком, и норманны с Освальдом. Словно две стены сдвинулись и сдавили собою Рогволдову дружину. С поразительной быстротою полочане были смяты.
Началась уже не битва, а избиение. Старший Рогволдович мечом проложил себе дорогу к брату. Они стали, крепко прижавшись спиной к спине, и богатырскими взмахами меча клали на месте всех, кто приближался к ним. Оба брата обладали необыкновенной силой. Мечи их со свистом взвивались в воздухе. Младший сын Рогволда разрубил с плеча до пояса какого-то варяга, сунувшегося вперед; старший, как бритвой, срезал голову напавшему на него норманну. Около них все росла и росла груда тел, когда на старшего Рогволдовича кинулся Эрик, вождь варягов. Заметив нового врага, богатырь схватил обеими руками меч и размахнулся им над головой, готовясь нанести удар. У Эрика был только короткий меч и щит. С громким криком кинулся старый варяг на княжича. Страшный меч опустился с силой, способной раздробить камень, но Эрик, следивший за каждым движением Рогволдовича, отпрянул в сторону, подставив свой щит под удар. Лезвие страшного меча скользнуло по коже варяжского щита; взмах же был так силен, что Рогволдович, не ожидавший встретить перед собою пустоту, покачнулся и вслед за мечом склонился всем своим туловищем к земле. Варяг только и ждал этого; высоко подпрыгнув, он вонзил свой меч в шею противника. Удар был нанесен верной рукой. Со стоном рухнул на землю Рогволдович. Его брат оглянулся, и в тот же миг десятки новгородских копий, разрывая на нем панцирь, вонзились в его тело. Рогволд угадал, что происходит. Ярость, исступление, отчаяние ослепили его. Не помня себя, он тронул своего коня и кинулся туда, где гибла его дружина, где погибли его сыновья. Но только он перебрался через реку, ему наперерез кинулся со своими войнами Владимир Святославович и преградил путь. Полоцкий князь узнал врага. Страшная злоба так и закипела в нем.
— А, рабынич, — захрипел он, — нашел я тебя!
— Защищайся, Рогволд, — закричал ему в ответ Владимир. — Кончим честным боем нашу распрю.
Рогволд остановился.
— Я убью тебя! — опять захрипел он.
— Сперва добудь меня! — рассмеялся новгородский князь. — Слышишь, Рогволд, обещаю тебе: если ты победишь меня, то уйдешь свободным; никто не тронет тебя, и твой Полоцк останется цел. Принимаешь ли бой?
— Принимаю, становись.
С этими словами полоцкий князь соскочил с коня.
— Слышите вы, — громко закричал Владимир Святославович, — честным боем мы будем биться. Пусть Рогволд уходит, если боги даруют ему победу. Пусть и Полоцк его останется тогда неприкосновенным для вас!
Молод был новгородский князь. Молодецкая удаль сказалась в нем. Зазорным показалось Владимиру не принять участия в бою, да и не хотелось ему, чтобы его противник, полоцкий князь, пал от руки какого-нибудь пришельца. И вот, рискуя всем задуманным делом, он вызвал Рогволда на поединок. Владимир знал, что ему победа достанется нелегко. Его противник славился как искуснейший боец.
Кругом замерли в напряженном ожидании их воины.
Неожиданно около Владимира появился Эрик. Старый варяг нес мешок, из которого сочилась кровь.
— Вот тебе, конунг, подарок от меня, — с хриплым смехом закричал он и, раскрыв мешок, выкинул из него две отрубленные головы.
Увидя их, Рогволд заревел, как раненный зверь: это были головы его сыновей.
Рогволд бросился на Владимира, держа в правой руке меч, а в левой короткий кинжал. Владимир едва успел отбить его неистовый удар, но острие Рогволдова кинжала все-таки скользнуло по его панцирю и вырвало ряд колец. Новгородский князь успел отскочить и ловко ударил по мечу Рогволда. Однако и тот отпрянул в сторону и, перебрасывая ловко меч из правой руки в левую, нанес удар с боку. Но противник следил за ним и, бросившись вперед, ударил полоцкого князя в грудь своею грудью. Меч, вырвавшись из рук Рогволда, отлетел далеко в сторону.
— Клянусь гремящим Тором, — не утерпел Эрик, с напряженным вниманием следивший за схваткой, — молодецкий натиск и отбит молодецки. Вот что значит побывать в Скандинавии!