— Нет, нет! — раздались крики, — никогда Владимир не решится на это…
— Да мы и сами не сдадимся. Что у нас копий да мечей, что ли, нет? — задорно крикнуло несколько человек из молодежи.
— Поднявший меч от меча погибнет, — остановил их священник, — нашим мечом должен быть только один крест и только одна молитва; они нас защитят и оградят от всякой напасти. Помните, братья любезные, что в святом писании сказано: что ни единый волос не падет с головы человеческой без воли Божией. Не злобный отпор должны мы давать врагам, а молиться за них, и злоба тогда по молитве отпадет прочь, и добро победит зло, а ежели суждено нам страдание, то да будет на то воля Господня.
— Именно так! — в один голос воскликнули все.
— Сын мой Зыбата! — обратился священник к воину, — благодарим тебя за те вести, что ты принес, будем готовиться принять все то, что назначено нам судьбой, но скажи мне ради Бога, что ты сам думаешь делать, как ты намерен поступить?
— Я, — с некоторой дрожью в голосе отвечал тот, — поведу дружины Ярополка… Если суждена смерть, то я погибну, защищая его. Я не могу иначе: я обещал так…
— Как поведешь? Разве Ярополк решил уже идти на Владимира? — тревожно спросил священник.
— Увы, да… Правда, он не идет сразу на Владимира, а только хочет идти из Киева, которому он не верит… Ведь я сказывал вам, что Нонне натолковывает Ярополку, будто все киевляне готовятся изменить ему…
— А куда же он пойдет? — спросил кто-то из ближайших.
— Пока не ведаю… Слышал я, что хочет князь Ярополк затвориться в Родне.
— Это на Роси-то?
— Да, там… Уж почему он только думает, будто там тын крепче; чем в Киеве, доподлинно не ведаю; смекаю так, что не один Нонне князя нашего смущает.
— А кто же еще-то?
— Да и Блуд-воевода! Вот кто!..
— Воевода Блуд?
— Он самый.
— Ну, уж тогда, ежели Блуд на сторону Владимира перешел, пожалуй, и в самом деле пропал князь Ярополк… Предупредить бы его…
— Пробовали предупреждать…
— Кто?
— Варяжко.
— Что же князь?
— Не верит, никому не верит. Что Блуд да Нонне скажут, то он и делает.
Все в смущении молчали.
— Вот, отцы и братья мои, сказал я вам все, зачем пришел, — продолжал Зыбата, — будьте готовы; быть может, тяжелое испытание ниспошлет вам Господь, а может быть, еще и пройдет мимо гроза великая, теперь же прощаюсь с вами, вернусь к дружинникам своим… Благослови меня, святой отец: кто знает, увидимся ли мы… Суждено мне погибнуть — погибну, защищая своего князя, не суждено — так опять вернусь к вам, и тогда примите меня к себе грешного.
Зыбата поклонился старцу, потом всем остальным.
II
Зыбата вернулся в Детинец и сразу прошел в княжеские хоромы.
Там он нашел своего друга, одного из княжеских телохранителей, по имени Варяжко. Этот Варяжко не был вполне христианином: исповедуя Христову веру, он кланялся еще и Одину, и Перуну.
— Что скажешь, Зыбата? — встретил Варяжко пришедшего.
— Вот узнать пришел: здесь останемся аль в Родню пойдем.
— Ой, Зыбатушка, кажись, что в Родню, — с сокрушением вздохнул княжий телохранитель, — во всем Блуд и Нонне глаза отводят Ярополку; он теперь и слышать ничего, кроме как о Родне, не хочет.
— Что же она ему так по сердцу пришлась? — усмехнулся Зыбата.
— Да, вишь ты, больно уж он разобиделся на Владимира за Рогнеду, хочет с ним теперь не мириться, а на бой идти. Вот и надумал он такое дело: в Киеве народу всякого много, где же разобрать, кто княжескую сторону держит, кто Владимирову, а в Родне-то лишь те соберутся, кто за князя умереть желает. Ярополк думает, что там его врагов не будет, все лишь верные слуги соберутся, а ежели кто из сих зашатается, так в Родне-то скорее это усмотреть можно, чем в Киеве, вот потому-то и собираются уходить.
Зыбата покачал головой.
— Кабы Нонне да воеводу Блуда он в Родню послал да попридержать их там велел, так и самому не нужно бы было туда идти, — проговорил он.