— И теперь, — вдруг сказал Нонне, — теперь ты сам своими руками себе ловушку хочешь устроить?
— Это как? — И в голосе Блуда зазвучало нескрываемое удивление.
— Да вот как: Ярополк сам истомился, знаешь, поди, его: он и попить, и поесть любит так, чтобы до отвала… А ты что надумал?
— Да то и надумал. Поклониться брату, ударить ему челом и признать его за старшего…
— Ну вот видишь, а знаешь ты, что из того для тебя быть может?.. Владимира-то я видал и знаю. Когда так Ярополк сделает, он все позабудет, и помирятся братья. А ежели помирятся, то Владимир тебя пред Ярополком не покроет, все ему расскажет, как ты переносился с ним, какую ты ему гибель готовил…
— Ну, вот, боюсь я, — засмеялся Блуд, но теперь в его голосе звучал уже страх; он, видимо, почувствовал близкую опасность и уже начал придумывать способ выпутаться из нее.
Нонне подметил эти нотки в тоне своего собеседника.
— Уж, там, боишься ты или нет, — проговорил он, — дело другое, а беды тебе не избежать… Если помирятся Владимир и Ярополк, так Ярополк у Владимира большую силу возьмет, никогда Владимир не забудет, что он ему старшим братом приходится… Смекаешь ты?.. Ни-ко-гда, — протянул арконский жрец, — а умирать-то киевский князь даже и не собирается…
— Что же ты думаешь, Владимир меня ему головой выдаст?
— Отчего же ему и не выдать? Ты ему чужой, а Ярополк и он одного отца сыновья, так-то… Ты вот обо всем подумал, а этого-то не сообразил; а для тебя всего опаснее, ежели братья сойдутся…
Нонне зло засмеялся.
Блуд молчал; он вздохнул и тихо пошел вперед; арконский жрец последовал за ним.
Бумир, как только они отошли, поднялся и бегом кинулся к княжеским хоромам. Однако Варяжко он там не застал, но узнал, что Ярополков любимец пошел к варяжским воинам, охранявшим Родню с противоположной стороны.
— Ага, знаю, где он, — догадался Бумир. — Есть у него там приятели…
V
Варяжко действительно он застал у начальника одной из варяжских дружин, Феодора. Варяг Феодор родился в Киеве, куда пришли с далекого севера его родители. До вступления в Ярополкову дружину он находился при мудрой Ольге и, как все, кто служил ей, был христианином. Нравом он был кроток, сердцем незлобив.
Варяжко любил его не менее, чем Зыбату, и теперь, когда Зыбаты около него не было, он отводил душу в беседе с Феодором.
Бумир отдал им еду, принесенную Зыбатой.
— Спасибо тебе, Бумир, спасибо, — благодарил Варяжко, — Зыбату, говоришь, видел; челом бил… Эх, жалко, что его нет вместе с нами, но и радуюсь за него. Круто приходится, круто… А все-таки держаться будем, не выдадим головой князя великого. Хотя всем головы сложить придется, а постоим за правду.
— Хорошее ты слово сказал, Варяжко, — улыбнулся ему Феодор, — за правду нужно постоять, правдой земля держится; и вижу я, что одна она, правда-то, и у вас, Перуну кланяющихся, и у нас, что Истинного Бога познали. Вот мы сошлись здесь, и вы, и мы, и так нас крепко правда связала, что терпим из-за нее муку, а против нее не идем.
Варяжко грустно покачал головой.
— Где уж тут идти. Куда тут пойдешь. Никуда нам не уйти, здесь и останемся…
— Ой, Варяжко, вижу я, в отчаяние ты впадать стал, а я вот думаю, что Господь нам милость окажет и уйдем мы отсюда, и в Киев вернемся, и все по-хорошему будет. У меня, в Киеве-то, дитя осталось, сын, Иоанном его назвал; оставил его, уходя, на чужих руках, душой скорбел, а теперь словно голос мне какой говорит, что увижу я его, что еще далеко конец мой; и на душе у меня и легко, и покойно…
— У тебя-то покойно, — перебил его Варяжко, — а у меня нет. Ты о сыне думаешь, а я о князе. У тебя сын в надежных руках оставлен, а я как погляжу — около князя одни враги, только и думают, как бы погубить его. Да не удастся! Вот все думали они, что как будет морить здесь нас новгородский князь, дружины поднимутся на князя и убьют его. Не выходит этого — дружины верны остаются… Теперь проведал я, на другое решились… Нонне, арконец, так вот Ярополку и шепчет в уши, чтобы он челом ударил Владимиру. И что ему за охота пришла братьев мирить, когда он же их друг на друга натравливал, совсем не знаю…
Бумир, до того молча слушавший, передал услышанный разговор между арконским жрецом и Блудом.
Варяжко с величайшим вниманием выслушал рассказ дружинника.
— Ничего я сообразить не могу, что теперь Нонне с Блудом затевают. Думаю я, желает он Блуда извести. Только с чего он за таковое принялся, не ведаю. Должно, Блуд ему в чем-нибудь мешает, вот они и злобятся… Эх, этот Нонне… Весь грех от него идет.