— Знаю, все знаю… ты хочешь быть зятем Эрика… Но это не понравится ни новгородцам, ни Зигмунду, ни Олафу… Приобретая новую дружбу, ты теряешь старую…
— Кто тебе открыл мои мысли, говори, или я убью тебя! — крикнул Владимир и схватил купца, но в это время вошел отрок с кубком вина, и Владимир, отпуская купца, отошел к окну.
— За здоровье господина! — сказал спокойно Рафн, приняв кубок с вином. — Желаю тебе купить у меня все на чистые деньги.
— Принеси еще вина! — сказал Владимир слуге.
Когда тот ушел, Рафн продолжал:
— Послушай, князь Владимир: Мальфрида любит Оккэ, но Эрик, как мне известно, не согласится отдать ее за своего вассала. Ты, верно, не захочешь быть отцом чужого ребенка…
— Правду ли ты говоришь, купец? — недоверчиво спросил Владимир.
— Правду, которую могу подтвердить хоть клятвой; но ты завтра и сам убедишься в этом, да будет уже поздно… Завтра она должна избавиться от своего бесчестья смертью.
— Хорошо, — сказал Владимир, — завтра я откажусь от дочери Эрика, а ты ступай и поклонись от меня Зигмунду и Олафу… Скажи им, что они могут похитить Мальфриду для Оккэ.
— Нет, ты все-таки не отказывайся от Мальфриды, — возразил Рафн. — Иначе ты лишишься помощи короля. Напротив, объяви Эрику, что по обычаю твоей страны свадьба должна состояться в доме жениха, а сам скачи в Новгород и отрази врагов от его стен. Зигмунд и Олаф пойдут на помощь, да и Эрик даст будущему зятю войска… Новгород ждет тебя, а о Мальфриде не заботься; ее пошлют вслед за тобой, и я не выдам тайны…
Владимир молчал.
— Молчание — предвестник согласия, — заключил купец. — Вот драгоценное кольцо, за которое я не возьму денег до тех пор, пока ты не уверишься, что оно не поддельное, как и мои слова.
Рафн, поклонившись князю Владимиру, вышел.
После его ухода Владимир задумался о том, как поступить, и решил последовать совету Рафна.
III
Послушавшись купца и закончив с королем Эриком все дела, Владимир пошел на стовесельном ормуре Зигмунда к Новгороду.
Чрез несколько дней он достиг устья Волхова и послал известить ладожан о своем прибытии во главе многочисленного войска. Народ высыпал на берег и, радостно встретив Владимира, поднял его на руки и понес в высокий терем княжеский.
Такой радушный прием со стороны ладожан обрадовал Владимира, но при воспоминании о том, что Новгород находится во власти Ярополка, а Добрыня в плену, сердце его обливалось кровью.
— На пир к нам, княже, на почестный просим! — восклицали ладожане.
Но Владимир отказался от приглашения.
— Не время быть пиру, — говорил он, — когда не на чем присесть… Брат Ярополк лишил меня моего стола, и пока я не добуду его назад, то не сяду с вами… Лучше точите мечи, острите стрелы и копья и помогите мне изгнать моего врага.
— Положим головы за тебя, наше Солнышко! — крикнули ладожане и начали собираться.
Между тем Владимир с нетерпением ожидал прибытия отряда шведского короля, но только на четвертый день вдали забелели паруса, которых, однако, было очень мало. «Что бы это значило? — подумал Владимир. — Где же войска?»
Вскоре подошла передовая ладья. Отроки княжеские сообщили, что на ней шведский посол Кингольм.
Владимир, предчувствуя недоброе, приказал позвать его. После обычного приветствия Кингольм сказал:
— Позволь, великий князь, молвить слово наедине с тобой.
— Уйдите, — приказал Владимир гридням и свите.
— Князь, — начал посол, — дочь конунга Эрика, твоя нареченная невеста, ожидает твоего повеления на корабле… Убитая горем позорной страсти, она не смеет явиться пред твои ясные очи… Обесчещенная изменником Оккэ, она плачет на судне, которое мне едва удалось спасти от его викингов; но теперь он наказан этим мечом… Если бы он открыто вступил со мной в бой, то я бы пощадил его, но он, как разбойник, окружил корабли, доверенные мне, в устье Невы и овладел ими, и если бы не подоспели следовавшие позади боевые суда, то мы все плавали бы в крови, но я успел убить его… Его воины храбро дрались и подожгли мои корабли, от которых у меня осталось всего несколько шпеков и только один ормур; на нем я хотел возвратиться к отцу Мальфриды, но она побоялась его проклятия, и я пришел сюда по ее настоянию…
Владимир молчал.
— Какой ответ я могу дать Мальфриде и конунгу? — спросил посол.
— Пусть Мальфрида останется здесь, а ответ конунгу я дам в Новгороде, — сказал хмуро Владимир.
Таким образом, Владимир лишился надежды на помощь Эрика и не знал, на что решиться. Между тем ладожане были готовы и, по обычаю того времени, послали к вещунам узнать, «будет ли Владимиру добрая часть в брани».