— Что же, это книга кудесничества или особенных волхвований?
— Нет, сын мой, эта книга называется Святым Евангелием, оставленным нам нашим Спасителем, Сыном Предвечного Бога, солнце Которого сияет на небе и освещает мрачные души пребывающих в невежестве и которое рассеивает мрак.
— Но скажи мне, отец, о каком солнце ты говоришь? О том ли, которому поклоняются, считая его Богом, или о солнце божича, Перуна или Одина?
— Нет, ты ошибаешься, мой сын: все Перуны и Одины не более как истуканы и идолы, сделанные человеческими руками, которых можно сжечь, на воду пустить и они будут молчать. Слыхал ли ты когда-нибудь, мой сын, о таком Боге, как наш?
— Нет, никогда не слыхал; а слыхал я о каком-то Боге, Который будто бы повелевает любить всех, быть добрым, запрещает всякое зло, месть, обиды и многое другое.
— Это и есть христианский Бог… Значит, слыхал…
— Да, слыхал, но не знал, что этому Богу поклоняются христиане. Но почему же Он все это запрещает?
— Потому, что Он вседобрый. Хочешь, я почитаю тебе книгу, и ты скоро уразумеешь ее премудрость; эта книга вмещает все книги живота нашего.
— Пожалуй, почитай, — согласился Извой.
Старик подошел к кресту и иконе, под которыми лежала большая кожаная книга с застежками. Он взял ее и, отстегнув застежки, благоговейно перекрестился, затем раскрыл и начал читать, объясняя при этом каждое слово. Извой со вниманием слушал его.
Долго старик читал тихо и внятно, Извой порой останавливал старика, спрашивал, почему Спаситель позволил себя так мучить.
— Потому, — отвечал Мисаил, — что до этого народ был чрезвычайно грешен и Господь послал Своего Сына на землю, чтоб искупить их грехи своею кровью.
— В чем же заключались эти прегрешения народа?
— В том, что они развратничали, пьянствовали, обижали друг друга, мстили, грабили, предавались сладострастию, отнимали чужих жен…
— Да ведь все это и теперь продолжается, — возразил Извой. — Если бы князь Ярополк отнял у меня невесту, то неужели я, будучи христианином, не мог отмстить ему?
— Месть мести разница: каждая месть имеет свои границы, а что касается того, что всякое зло продолжается поныне, то его делают только язычники, пребывающие в невежестве; между христианами этого не водится… Но скоро настанет день, когда язычники познают Бога Истинного и прекратятся вся ложь и неправды. Настанет день, когда небесное солнце, как меч, рассечет мрак, ветры рассеют его и засияют вечное солнце и правда на земле.
— Когда же настанет сей день?
— Скоро, очень скоро, — сказал старик, закрывая Евангелие, — тогда и ты, мой сын, прозришь и приемлешь святое крещение.
— Нет, я не могу принять вашей веры, потому что она запрещает мстить, а я еду отомстить Ярополку за поруганную невесту моего друга и за самого себя.
— Откуда же ты едешь, сын мой?
— Из Киева, хоть я родом варяг, но я там родился и служил в дружине князя.
— Как же звать тебя?
— Извой… Свенельд похитил невесту моего друга, отдал ее князю на поруганье, и обида ее вопиет о мщении.
— Куда же ты едешь?
— В Новгород, к князю Владимиру.
— К Владимиру!.. — воскликнул старик. — Да прославится сей доблестный князь! Но каким образом ты хочешь отмстить Ярополку?
— Я предупрежу Владимира, что на него идет сила великая, киевская, чтобы он готовился отразить ее, чтобы киевляне не посмеялись над ним, чтобы не застали его врасплох и не покорили Новгород.
— Новгород уже в руках киевлян. Добрыню оковали, Ярополк же велел на новгородцах сребро имать и куны брать, а по купцам виру дикую. Весь Новгород полонен, и где ты найдешь Владимира, когда он теперь в чужой земле?
— Откуда ты все это знаешь, отец? — спросил Извой.
— Я много молился, и Господь открыл мне, что все так случилось.
— Если твой Бог открывает все, то Он откроет и мне, где найти Владимира: я верю, что Он Единый.
— Да благословит тебя Бог, сын мой, — сказал старик. — Если ты веруешь, то поклонись Ему, а я помолюсь, помажу тебя святым елеем и нареку имя, а когда ты станешь христианином, то Господь поможет тебе достигнуть заветной цели, и это уже будет не местью, а добром, которое ты сделаешь для князя Владимира: так ты одержишь две победы зараз.
— Но скажи, отец, каким образом я должен поступить, чтоб отмстить за честь моего друга?
— Сам Господь внушит тебе это, когда ты поедешь к князю Владимиру, и как подскажет тебе сердце, так и поступи, но не увлекайся в своей мести.