— Не хотел я гибели отцу твоему, — сказал он красавице, поднимая ее, — но не добром поискал он меня… Новгород выместил свою обиду, а я заменю тебе отца и братьев.
— Нет, не хочу я этой замены: мне не нужен твой кров и твоя дружба… Лучше положи меня в одну могилу с отцом и братьями, — гордо отвечала Рогнеда.
Но Владимир ласково продолжал:
— Я просил тебя у отца твоего и хотел быть сыном его, а не врагом, но он сам восстал на меня… Прими же мою дружбу и кров; будь моею желанною.
— Нет, Владимир, женою рабынича я быть не могу: мой обруч у князя Ярополка киевского, которому я обещана отцом, но теперь не хочу быть и его женою.
Такой ответ девушки смутил князя; он промолчал и только вздохнул. Вздох этот тронул сердце Рогнеды; она зарумянилась и опустила глаза.
Заметив это, Владимир обнял ее и тихо спросил:
— Так как же, Рогнедушка, моя желанная, идешь со мной?
— Разве поневоле, — отвечала она, и слезы скатились по ее ланитам.
Пока рать Владимира справлялась с Рогвольдом, его гонец прибыл в Киев, к князю Ярополку, который, прочитав грамоту, пришел в величайшее смущение. Совесть затомила его душу и пробудила раскаяние. Он призвал Блуда и Свенельда держать совет, на котором решился послать дары Владимиру и просить «умириться, забыть обиду и поделиться с ним Олеговою волостью».
Но Свенельд не соглашался на это и только подзадоривал самолюбие Ярополка.
— Ну, что ж, шли поклон, дары и дани со всех областей Новгороду, — сказал Свенельд, — установи покорностью своею старое первенство стола новгородского.
Между тем Блуд был другого мнения и уговаривал Ярополка сдать Киев.
Из-за несогласия между советниками Ярополк отправил посла Владимирова без ответа.
В то время передняя рать новгородская уже приближалась к Киеву и расположилась у могилы Олега. Владимир взял город Овруч, который сдался без боя, и тоже прибыл к могиле Олега.
Встреченный своей дружиной радостными криками, Владимир приказал справлять тризну по брате, которая продолжалась в течение девяти дней.
По окончании тризны князь двинулся с соединенными силами к Киеву.
Находившаяся в Искоростене передовая рать киевская отступила к Радомыслу, а затем и к Киеву. Не встречая препятствий на своем пути, Владимир расположился между селами Дорожичем и Капичем и реками Лыбедью и Желаной, а левое крыло примкнул к Днепру, на котором показались варяжские ладьи, шедшие с Зигмундом от Белого, и велел разбить княжеский шатер близ Капича на холме.
Выстроив свою рать в боевой порядок, Владимир начал ждать появления гонца Ярополкова.
Солнце уже золотило верхушки деревьев на западе и ночная пелена начала опускаться на землю, когда в его шатер вошел отрок и доложил, что какой-то человек желает его видеть. Князь велел впустить его.
— Это ты! — воскликнул Владимир, едва тот вошел в шатер, — тот самый, что спас мой княжий стол в Новгороде!..
— Не знаю, великий князь, я ли спас его, но ведаю, зачем пришел к тебе: дозволь слово молвить, княже, твоему верному рабу.
— Ты не раб, но брат мой! — возразил Владимир. — Говори.
— Государь, я пришел сказать тебе, что ты желанный гость в Киеве… Твой дядя Добрыня сговорился с Блудом, и Ярополк без боя сдаст Киев.
— Спасибо за это известие, — сказал Владимир, — но скажи мне, кто ты? Почему ты скрываешь свое имя?..
— Я бывший дружинник князя Ярополка, который изгнал меня за то, что я заступился за невесту моего друга и требовал справедливости.
— Как звать тебя?
— Извоем.
— Роду какого и племени?
— Не знаю, господин, я ни своего роду, ни племени, ведаю лишь то, что я варяг…
— И ты помог мне победить в Новгороде!
— Да, государь! Господь Вседержитель вселил в меня силу…
— Я не понимаю тебя; ты был один, и я не видел с тобой никакой рати.
— И не мог видеть ее… Только тогда ты узришь эту силу, когда Господь осенит тебя Своею святою благодатью… Государь, я пришел уведомить тебя, что брат твой Ярополк шлет к тебе гонца с повинною. Приготовься принять его.
С этими словами Извой удалился. Владимир задумался об этом варяге. Почему он говорил ему такие слова, которые когда-то говорила ему его бабка Ольга. Не воспитанник ли он ее? Да, верно, он христианин, только христиане могут говорить подобные слова; но какое значение они имеют? О каком Боге он говорит?..