Вот темной массой чернеет слева мрачный скалистый остров, покрытый густым лесом. Это Валамо-мо, приют жрецов жестокого крови жаждущего Велеса. Никого не видать на острове, только над прибрежным лесом высоким столбом клубится черный дым — приносят, верно, жрецы мрачному божеству свои жертвы.
Рюриком овладело было желание пристать к этим угрюмым скалам и узнать от жрецов, занимавшихся гаданиями и предсказыванием будущего, что ждет его впереди.
— Милый, зачем нам знать грядущее! — нежно склоняя свою русую голову на плечо супруга, сказала Эфанда, когда Рюрик поделился с ней своим намерением. — Зачем нам пытать богов? Разве наше грядущее не в наших руках? Разве сама судьба не избрала тебе путь, по которому ты должен идти, уверенный в благоволении к тебе небожителей?
— Ты права, Эфанда! — воскликнул Рюрик. — Мы сами властелины своего будущего!
Еще несколько дней пути, и Рюрик со своей дружиной вступил в пределы своей страны — той страны, которую он за много лет тому назад оставил изгнанником.
Не доходя: до ильменских порогов, Рюрик отдал приказание причалить к берегу.
Он понимал важность этого места. Отсюда начинался тяжелый волок. Никто из проходящих со стороны Новгорода или с Нево, не мог миновать его, и Рюрик решил воспользоваться этим. В несколько дней срубил он здесь город, который назвал в честь веселого славянского божества, Ладогой.
Оставив в Ладоге небольшую дружину, Рюрик с остальными пошел к Новгороду.
Волнуется приильменский край, ожидая своего избранника. Пришла наконец весть, о том, когда прибудет великий князь Рюрик в Новгород.
Еще надеялись на Ильмене, что все, может быть, пойдет по-старому, что разговоры все эти так, пустые, поговорят-поговорят да и бросят — не будет никакого князя, не узнает народ приильменский чужой воли…
В пределах земли славянской уже он, плывут ладьи по старому, седому Волхову.
В тот день, когда должен был прибыть Рюрик, Новгород был необыкновенно оживлен. Со всего Ильменя собрались сюда славяне вслед за своими родовыми старейшинами. Кипят концы новгородские; все в праздничных одеждах.
За три дня до прибытия в Новгород Рюрика пришла сюда часть его дружины. Пришла и прежде всего заняла укрепленную часть города. Одни в Новгороде и остались, другие же отправились на островок, где старый город был. Согнали туда людей великое множество, и тотчас же закипела там работа. Быстро «рубили город». Со всех сторон ограда крепкая появилась, внутри ее великолепный шатер был раскинут, и узнал тогда народ приильменский, что будет жить его избранник не в Новгороде, а на старом городище. Здесь он будет править суд свой, отсюда будет и дружины посылать для наказания непокорных.
— И зачем ему на старое городище, когда и в Новгороде хорошо? — удивлялись в народе.
Когда показались паруса ладей, в великое волнение пришел весь народ. Никто не знал, как встречать князя, как величать его. Впрочем, старейшины придумали.
Они на своих ладьях выехали навстречу Рюрику и остановились верстах в двух от Новгорода, вниз по течению Волхова.
Разубранная драгоценными тканями ладья Рюрика тихо скользила по Волхову. Паруса были спущены, шли на веслах. На корме, на самом возвышенном месте ладьи, на троне, разукрашенном причудливой резьбой, одетый в блестящие доспехи, восседал князь рядом со своей супругой.
Взгляд его был строг и добр в то же время, осанка величественна. Позади трона правителя стояли, опершись на копья и секиры, названый брат Рюрика, Олоф, рядом с ним видны были Синеус и Трувор, Аскольд и Дир.
— Привет тебе, князь наш великий! — пронеслось над низкими берегами Волхова. — Привет тебе, здравствуй на многие, многие лета, надежа наша…
Искренно было это приветствие, неподделен был восторг народа. От всей души называл он своего нового вождя «надежей», справедливо ожидая от него незыблемой правды.
Рюрик милостиво кивал головой в ответ на радостные крики народа, заполнившего волховские берега.
Около самого Новгорода ладью Рюрика окружили ладьи со старейшинами всех приильменских родов.
— Бьем тебе челом, князь наш, свободным вечем избранный! — начал старейший по летам. — Пусть хранит тебя Перун на многие лета! От лица всего народа славянского приветствуем мы и тебя, и жену твою! Сделай нам милость: явись на вече, покажи лицо народу твоему и прими от нас смиренные дары наши!..
— Благодарю тебя, старик, — громко проговорил Рюрик, — принимаю за истину я речь твою и верю, что через тебя говорит со мной весь народ… Буду я сейчас на вече вашем и приму дары, вами приготовленные!