Если сам Крякин вел себя довольно корректно, то помощник его, очень любивший цитаты из известного фильма «Берегись автомобиля», частенько позволял себе погладить Шнейдермана по мгновенно покрывающейся капельками пота лысине и произнести что-нибудь вроде «Тебя посодют, а ты не воруй» или «Найдем себе другого — честного». Крякин при этом улыбался краешками губ, и Шнейдерману ничего не оставалось, как тоже улыбаться, внутренне сжимаясь от ненависти и унижения.
Само по себе ощущение постоянного пребывания на крючке у Крякина не вызывало у Бориса Ефимовича никаких отрицательных эмоций. В сотрудничестве с перестроившейся Конторой он искренне не видел ничего из ряда вон выходящего или, тем более, позорного. В конце концов, на контакты с ней шли все, если не считать совсем уж отвязанных придурков, вроде Ковалева и иже с ним. Тем более, что кое-какие проблемы при наличии хороших отношений удавалось решать вполне цивилизованным образом.
Задевали Бориса Ефимовича только хамские выходки крякинского прихвостня, да ощущение зависимости и подчиненности, возникавшее каждый раз, когда Крякин, лично или через помощника, устраивал Борису Ефимовичу выволочку за какую-нибудь мелкую оплошность.
Было, например, ужасно обидно из-за этой дурацкой истории с телефоном на квартире у американца. Тем более, что в этом Борис Ефимович ни сном ни духом виноват не был. Виноват был гад-помощник, к которому Борис Ефимович обратился с просьбой насчет номера, когда убедился, что официальным путем ничего сделать не удается. Ну откуда же было Борису Ефимовичу знать, что выделенный ХОЗУ номер ранее принадлежал Зонально-информационному центру, ЗИЦу в просторечии? И что со всех концов нашей необъятной Родины, раскинувшейся на много часовых поясов, американцу будут непрерывно звонить с просьбами провести установочку того или иного объекта. Хорошо еще, что американец так и не допер.
Конечно же, при выяснении отношений с Крякиным Шнейдерман честно признался, откуда взялся номер, и испытал несказанное удовольствие, перехватив взгляд, брошенный Крякиным на помощника. Удовольствие это оказалось недолговечным, потому что помощник, обогнавший Бориса Ефимовича в коридоре, обернулся и в свою очередь так на него посмотрел, что у Шнейдермана внутри все оборвалось.
Он в очередной раз понял, что за все происходящее вокруг американца отвечает лично он, причем собственной задницей. За все и перед всеми. Хотя столь выдающийся, причем непрерывно растущий интерес к совершенно заурядному американскому юнцу, ничего собой не представляющему, объяснить никак не мог.
Отсутствие осмысленных объяснений никак не могло оправдать в глазах Крякина совершенно уже из ряда вон выходящий факт с обменом рублей на доллары, в ходе которого у американца не просто отняли деньги, но еще и прилично намяли ему бока.
— Вот что, — сказал Шнейдерману крякинский помощник, даже не скрывая злорадного удовлетворения, — ты что хочешь делай. Хоть Дениса подтягивай, хоть кого. Но чтобы деньги отдали.
Подтягивать Дениса было бессмысленно. Шнейдерман знал, что каждый раз, когда возникала вероятность прямого столкновения с красной крышей, Денис немедленно отходил в сторону, изобретательно придумывая разнообразные отговорки. Так и сейчас — узнав название банка, Денис сориентировался и начал все валить на американца. Дескать, тот вошел с банком в сговор, скрысятничал и распилил с ними миллиард рублей. Простой аргумент, что американцу не было никакого смысла пилить с кем-то свои собственные бабки, на Дениса не действовал, и он упорно предлагал вывезти американца за город и потолковать. Все скажет.
Желание Крякина навестить избитого американца на квартире Борис Ефимович воспринял радостно, надеясь, что в ходе встречи какой-нибудь выход из положения будет найден.
Одетый в пижаму американец открыл им дверь и прохромал обратно к дивану, на который и улегся, укрывшись пледом. На кухне гремела чашками Лариска из крякинского кадрового резерва, не то мыла посуду, не то собиралась варить кофе.
— Да, — задумчиво произнес Крякин, изучая обклеенное пластырем лицо Адриана, — да. Столкнулись, значит, с нашей экономической действительностью.