Первоначально колчаковские теоретики предполагали все, что им принесет население, обменивать рубль на рубль. Население оживилось и поперло деньги мешками. За четыре дня в обмен ушел весь с трудом отпечатанный за две недели запас. Тогда было объявлено, что за десять керенских рублей будут давать девять новых и столько же — за одиннадцать николаевских. Поток поступлений не уменьшился. Буквально на глазах иссякали запасы бумаги и краски.
Если помните, кентервильское привидение, жестоко преследуемое новыми американскими хозяевами одноименного замка, дошло до того, что стало малевать неуничтожаемое кровавое пятно зеленой краской. Примерно то же самое произошло и с финансовым центром Сибири. Через исторически несущественный период новые рубли печатались уже на газетной бумаге и раскрашивались краской для крыш.
Роковую роль в дальнейшей судьбе проекта сыграли два обстоятельства. Первое состояло в том, что у сибирских финансистов не было монополии на кровельную краску. Поэтому возник параллельный интернациональный эмиссионный центр из трех поляков, одного японца и одного еврея (их имен история не сохранила), который начал весьма успешно конкурировать с правительством. А второе обстоятельство было вызвано к жизни исключительно непомерной жадностью. Единожды уценив все прочие деньга и убедившись, что от этого ничего не меняется, финансисты пошли дальше и объявили, что отныне за николаевскую десятку дают не более четырех рублей.
Население среагировало вполне предсказуемым образом. Оно запрятало все еще сохранившиеся на руках денежные суррогаты в сундуки и надежно уселось сверху, с интересом ожидая, что будет дальше.
Даже скучно рассказывать, настолько все очевидно. Колчаковское министерство финансов проявило вполне понятную инерционность и вовремя затормозить печатный станок не догадалось. В результате новых рублей образовалось настолько несусветное количество, что даже окопавшиеся в Сибири иностранные союзнические банки, искренне сочувствовавшие благородной миссии Колчака, от этих рублей начали шарахаться. А если и принимали, то практически по цене испачканной краской газетной бумаги. Летом девятнадцатого года один китайский лан, например, шел аж за сорок рублей.
Следует сказать, что финансистов эта история сильно тревожила. У адмирала Колчака была отнюдь не голубиная репутация. Надо было срочно что-то предпринимать. И тут они вспомнили, что князь Львов не успел вывезти из далекой Америки новенькие купюры, изготовленные для премьера Керенского. Поскольку они-то были напечатаны не на газетной бумаге, а по всем правилам, естественно было предположить, что население немедленно в эти деньги поверит и все как-нибудь да устаканится.
Связались с американцами. Помните, вы для России деньги печатали? Потрудитесь выслать.
Но американцы оказались людьми вредными и занудными. Про деньги помним, сказали они. А вот выслать никак не можем. Потому что мы их печатали для Временного правительства. А где сейчас это Временное правительство? Мы, конечно же, готовы поверить, что ваш адмирал — это и есть теперь настоящая законная власть, и охотно еще раз дадим указание нашему экспедиционному корпусу вас всячески поддерживать. А вот насчет денег — это вы бросьте. Уж больно быстро у вас там власть меняется, не уследишь. А ну как придут какие-нибудь следующие и тоже про деньги спросят, что мы им отвечать будем?
Судя по тому, какой тайной были окутаны последовавшие переговоры, сибирские финансисты предприняли кое-какие деликатные шаги. Доподлинно известно, что в результате этих шагов чуть меньше двух с половиной миллиардов рублей было погружено на военный корабль «Шеридан», отправлено во Владивосток и немедленно истрачено на текущие нужды.
Успех вдохновил финансистов. Давай, сказали они американцам, давай, ребята. Мы понимаем, что вы нам уже прислали все, что было. Но мы вам еще закажем. И без всяких там дурацких картинок с Государственной Думой, а чтобы по-нашему было, по-адмиральски. С двуглавым орлом, мечом, державой, крестом и сверху написать «Сим победиши». Чтоб не просто деньги были, а наглядная агитация.
Американцы радостно согласились. Только, говорят, нам бы насчет оплаты как-то решить. Нельзя ли, дескать, заплатить нам авансом? И тут же приступаем к делу.
С тем, чтобы заплатить, все обстояло благополучно. Дело в том, что адмирал Колчак наложил лапу на весь российский золотой запас. На то самое золото, которое, как говорят, у Колчака отбил героический интернационалист Мате Залка и спрятал где-то в глухой тайге. Так хорошо спрятал, что последующие поколения найти не смогли.