История со спрятанным золотом Адриана развлекла чрезвычайно, потому что из всех обнаруженных в библиотеке документов однозначно следовало, что золото это, до последней крупинки, Колчак преспокойно вывез в Соединенные Штаты, резонно рассудив, что там оно будет целее. И никакой Мате Залка даже рядом не стоял, и что он там прятал в глухой тайге — никому не ведомо.
Понятно было, что этим золотом и рассчитались за печатание денег.
Непонятно было другое. Почему отца так заинтересовала эта старая история. И зачем ему понадобились сведения о военном угольщике «Афакс». И почему он категорически отказывается отвечать на эти вопросы по телефону или факсу.
Глава 25
Черный человек
В гостиной, напоминавшей, скорее, приемную в офисе, Адриану пришлось ожидать недолго. Молодой подтянутый мужчина предложил ему на выбор чай, кофе или минеральную воду, выслушал вежливый отказ и опустился в кресло у закрытой вишневыми портьерами двери. Немного спустя через гостиную пробежал человек в белой куртке и с подносом на правой руке. На подносе стояли высокий стакан с прозрачной жидкостью и рюмка из темного металла. В гостиной запахло аптекой, человек в куртке исчез за дверью, потом появился, кивнул мужчине в кресле, тот встал, приоткрыл портьеру и сделал приглашающий жест.
В кабинете аптечный запах усилился. Он исходил от шести рюмок, точно таких же, как рюмка на подносе, выставленных в ряд под настольной лампой с зеленым абажуром.
— Остались еще две, — произнес сидящий за столом человек, — я должен принимать лекарство восемь раз в день. На этом настаивают врачи. Три года назад, из-за недосмотра прислуги, я пропустил один прием. Но я про это узнал. Теперь вынужден следить за лекарством сам. Никому нельзя доверять. Присаживайтесь. Через минуту мы сможем начать разговаривать.
Он откинулся в кресле и замолчал, а Адриан с любопытством начал осматриваться.
Зеленый абажур съедал свет. В окружающей лампу темноте чуть поблескивали стекла шкафов, набитых толстыми кожаными книгами. Рядом с огромным глобусом на каменной подставке растопырила крылья неизвестная Адриану птица. На шее у птицы висел металлический диск с какими-то знаками. Чуть поодаль горел желтый глаз допотопного лампового радиоприемника. Устройство было включено, но никаких звуков не производило. На радиоприемнике стояла мраморная голова с выпученными злобными глазами и торчащей узкой бородой. На стене за письменным столом висело огромное темное зеркало. В зеркале отражались зеленый абажур, Адриан и лысая голова хозяина кабинета. Пергаментная кожа на черепе двигалась, собираясь в складки и затем снова разглаживаясь. На Адриана пренебрежительно смотрели немигающие бело-голубые глаза, окруженные красными ободьями. Перекопанные глубокими морщинами щеки покрывала склеротическая сетка. Уголки узких губ резко убегали вниз, придавая лицу старика выражение горькой печали. Выглядывающие из черных рукавов ладони чуть заметно дрожали.
— Вы не русский, — констатировал старик, когда назначенная им минута молчания миновала.
— Американец, — подтвердил Адриан. — Но! Наша семья много прожила в России. Мы были… как это… поволжские немцы. Мы жили на… около Волги. Потом мой прадед уехал. Это было, когда произошла революция. В пятом году. Или в шестом.
Старик согласно наклонил голову.
— Правильно поступил прадед. А дальше?
Адриан удивился.
— Дальше мы стали жить в Соединенных Штатах.
Старик снова кивнул.
— Это хорошо. А дальше?
— А дальше? — Адриан задумался. — А дальше я приехал сюда.
— Вот, — сказал старик. — Зачем? В этом и есть вопрос.
Адриан довольно подробно и нудно рассказал про отцовский фонд защиты свободомыслия, про популярность Черной Книги и поддержку кубинских эмигрантов, потом про свои планы, неоценимую помощь полковника Крякина и правозащитника Шнейдермана и твердое намерение издавать газету, в которой будут всячески отстаиваться идеи свободы и приоритета личности.
— Зачем? — терпеливо спросил старик, когда Адриан закончил.
— Что зачем? — не понял Адриан.
— Зачем свобода? Зачем приоритет личности?
Адриан растерялся. Если бы хозяин кабинета спросил у него, зачем человек дышит, он вряд ли растерялся бы больше. Адриан развел руками и покраснел, на лице его появилась глупая виноватая улыбка.
Старик переменил позу. Верхняя часть лица ушла в тень, и в круге света остался только печальный рот над упрямо торчащим подбородком.
— Какое вероисповедание? — неожиданно поинтересовался он.