Хорошо, сказал Мотя. Соцстраны — так соцстраны.
Дело в том, что в это время в Польской Народной Республике началась заваруха. Там серьезную бузу поднял рабочий класс во главе с неким Лехом Валенсой. И Моте пришло в голову, что в условиях общей неразберихи, когда первые секретари польской компартии меняются, как картинки в калейдоскопе, проникнуть в американское посольство в Варшаве и попросить там политическое убежище будет не в пример легче, чем проделать то же самое в Москве.
Но оказалось, что и в Польшу попасть не так-то просто. Чтобы уберечь легко ранимых советских граждан от контактов с отщепенцами, весь польский туризм в одночасье закрылся. В ГДР — добро пожаловать. В Румынию — сколько угодно. В Венгрию и Югославию. А в Польшу путевок нет. Закончились все. И неизвестно, когда будут. Позвоните через пару месяцев.
Мотя взял карту Европы, поколдовал над ней немного, с кем-то посоветовался и купил две путевки в Болгарию. С недельку они повалялись на золотых песках Варны, а потом Мотя забрел в польское консульство и сказал:
— Мы с женой хотели бы в Варшаву съездить, товарищ консул. Погулять по вашей прекрасной столице. Возложить цветы к памятнику воинам-освободителям. Это можно?
— Это можно, — ответил грустный консул. — В Польше сейчас все можно, пан Лайнер.
— А штампик в паспорта можно поставить, пан консул? — спросил Мотя, доставая документы. — Чтобы у панов-пограничников не возникало ненужных вопросов.
— И это можно, — согласился консул. Достал из стола резиновую плюху и припечатал ею оба паспорта.
После этого Мотя побежал на вокзал и купил два билета на поезд до Варшавы. Поезд шел через Бухарест, ненадолго останавливался в Чопе, потом попадал в Варшаву. Двухместное купе. Болгарская ракия. Трехлитровая бутыль «Гамзы». Помидоры, персики, виноград…
В Чопе дремавший на верхней полке Мотя неожиданно услышал в коридоре русскую речь. Открылась дверь, и вошли два суровых советских пограничника.
— Документы, — сказали пограничники хором. Мотя протер глаза и сел.
— Где мы? — спросил он, не веря своим глазам.
— На Родине, — ответили пограничники. — На пограничной станции Чоп. А что?
— Так мы же в Варшаву едем, — сообщил Мотя. — Видите штампы в паспортах? Это нам польский консул в Варне поставил.
— В Варшаву так в Варшаву, — согласились пограничники. — Сейчас поезд тронется, доедете до Бреста, а там до Варшавы рукой подать. Выходить из поезда, значит, не будете? На московский пересаживаться?
И ушли, отдав честь.
А через несколько часов, в Бресте, в купе снова постучали. На этот раз на пороге вместе с очередной парой пограничников возникли еще трое в штатском, которые Моте не понравились с первого взгляда.
— Одевайтесь, — сказал один из них. — И пройдемте. Вещи с собой возьмите.
Когда осиротевший поезд уже весело стучал колесами по ту сторону границы, Моте наконец-то был задан роковой вопрос:
— Так, — произнес человек по ту сторону лампы с зеленым абажуром. — Значит, вы и есть тот самый Лайнер, которому польский консул разрешил выезд из Советского Союза? Известно ли вам, какое наказание предусмотрено за попытку незаконного перехода границы?
Строгий и справедливый суд быстро и без всяких проволочек определил положенное наказание, и Мотя двинулся в восточном направлении, проклиная сговорчивого польского консула и собственное плохое знание географии. Известие о разводе настигло его уже на зоне, где он отбыл положенные две трети срока и получил условно-досрочное. Совсем уж было собрался на материк, да тут случилась идиотская история с неудачно найденным алмазом, и Лайнеру пришлось перебраться в Белое.
Повествуя о приключениях Моти Лайнера, водитель несколько раз прерывался, останавливал грузовик, не глуша мотор, выпрыгивал из кабины, подходил к неприметному придорожному камню, что-то там делал, потом возвращался.
— Шофер тут один навернулся, — объяснял он Адриану. — В прошлом году. Кореш мой был. Уснул за рулем и навернулся. Так и сгорел в кабине, не просыпаясь.
И вполголоса, чтобы не разбудить уснувшую Анку, затягивал грустную песню про лихого и отчаянного шофера Кольку Снегирева, после пары куплетов замолкал, шмыгал носом и снова продолжал историю про Лайнера.
Адриан не заметил, как его тоже сморило. Когда он проснулся, грузовик уже стоял с выключенным мотором, в кабине заметно похолодало, Анки рядом не было, а его тряс за плечо невысокий худой человек в грязно-белом переднике поверх черной телогрейки.