— В карман полез, — лаконично доложил второй.
— Что у тебя там?
— Лекарство, — обиженно пробормотал Адриан, стараясь вырваться. — Голова болит. Отпустите меня. В чем дело?
Водитель чуть заметно кивнул, и захват ослаб. Но оказавшаяся в руке Адриана пачка таблеток как-то сама собой перекочевала к соседу.
— Тут не по нашему написано, — сказал он, изучив надпись на пачке. — Что делать будем?
— Дай сюда, — скомандовал водитель, покрутил пачку в руке, опустил боковое стекло и вышвырнул ее в разбиваемую фарами темноту.
— Таблетки, — объяснил он Адриану, — это последнее дело. Химия сплошная. Отрава, значит. А голова — что голова? Поболит и сама пройдет.
Через полчаса Адриан прекратил бессмысленное сопротивление. Сперва он пытался драться с соседом справа, пытаясь открыть дверь и выскочить на ходу. Это привело к короткой остановке, в ходе которой к схватке присоединился сперва водитель, а потом и подбежавший из второй машины человек со свежей царапиной на щеке. Втроем они скрутили Адриана и втиснули его на пол, под сиденье. Сосед справа взгромоздился сверху, поставив на Адриана ноги.
— Может, мне с вами? — тяжело дыша спросил тот, что с царапиной.
— А у вас там как? — поинтересовался водитель. — Баба как?
— Нормально. Связали ноги, а за руки наручниками к двери. Сперва ревела, сейчас воет.
— Ну, садись, — решил водитель. — Только скажи Маркову, чтобы вперед выезжал. Мы сзади пойдем. А то мало ли что. Здоровая кобыла. Может и помять ненароком.
Все расхохотались, и машина тронулась.
Адриан испытывал чувство ужаса и совершенного бессилия, подобного тому, что возникает в детском сне, когда перед непонятным, но от этого ничуть не менее реальным кошмаром, немеют руки и ноги, и нет никакой возможности бежать или сопротивляться. Он ощутил себя щепкой, внезапно подхваченной мощным потоком воды и стремительно летящей вниз, отчего внутри все вдруг оборвалось, как при крутом вираже на русских горках.
Его стошнило на правый сапог водителя.
Машина притормозила и остановилась.
— Ты что, сука, наделал? — спросил водитель, поставив изгаженный сапог на плечо Адриана и внимательно его разглядывая. — За это знаешь что бывает? Заставить тебя, засранца, языком вылизывать?
— Брось, Тимофеев, — вмешался тот, что подсел из второй машины. — Не беспредельничай.
— Какой на хрен беспредел! — заорал водитель. — Какой, я тебя спрашиваю, беспредел! Где ты, Климов, видел беспредел? Я что, нанялся тут в говне ездить? Шесть часов я должен эту вонючку нюхать? Меня, может, самого сейчас вытошнит от этого! Ты такой добренький, так давай сам и убирай.
— Ладно, — примирительно сказал третий. — Кончайте собачиться. На-ка, оботри сапог. — И он протянул водителю Тимофееву кепку с надписью «Go Blue».
Тимофеев долго и тщательно оттирал сапог, что-то ворча под нос, потом с отвращением отправил кепку в ночную темноту за окном.
— Теперь придется с открытым окном ехать, — сердито объявил он. — Чтобы выветрилось. Застегивайтесь, мужики, пока не просквозило. И на этого говнюка набросьте что-нибудь. А то не довезем.
Остаток дороги Адриан провалялся на вонючем полу под наброшенной на него рваной мешковиной, стуча зубами от холода, ненависти и бессилия. Водитель нещадно чадил едким табаком, щелчком отправляя окурки в открытое наполовину окно, а двое других вполголоса тянули незнакомую Адриану грустную песню:
Глава 41
Гости и хозяева
Машины стояли посреди бесконечной темно-серой равнины, переходящей на горизонте в такого же цвета небо, лениво сбрасывающее вниз редкую снежную крупу. Ветер с полюса закручивал крупу жгутами и заполнял ею обледеневшую колею. Прожекторы на вышках освещали бесконечную череду столбов с колючей проволокой и огромные металлические ворота, покрытые ржавчиной. Сверху на воротах болтался матерчатый плакат «НА СВОБОДУ С ЧИСТОЙ». Последнего слова, видимо, не доставало.
— Спят, что ли? — недовольно сказал водитель Тимофеев и снова надавил на сигнал. — Сейчас аккумулятор посажу, обратно на себе потащат.
— Ты что, мать твою! — заорали с ближайшей вышки. — Разгуделся, мать твою! Все уши, мать твою, продолбил! Козел, твою мать!
— Сам козел! — взъярился Тимофеев. — Как гостей встречаете? Час уж тут скачем под воротами. Открывай!
— Так не открывается на хрен, — прогудел кто-то из-под ворот. — Ни хрена на хрен не открывается. Замок на хрен схватился. И ни хрена. Васька! Слезай на хрен. И вы там, идите сюда, на хрен. Поможете.