Четверо вновь прибывших вместе со спустившимся с вышки часовым и ключником с той стороны поднатужились и, дружно крякнув, сняли с петель левую створку. Ворота жалобно скрипнули и угрожающе накренились, потянув за собой несколько соседних столбов. Ключник в капитанских погонах сдвинул на затылок серую ушанку и утер рукавом лоб.
— Хреново, — сказал он тем же гудящим басом. — Теперь эту хрень хрен приладишь. И на хрена вас принесло.
— Тебя не спросили, — отрезал Тимофеев. — Евгеньич у себя? Мы ему гостей привезли.
— Это этих, что ль? — заинтересовался капитан. — Смотри, баба. Мы их уже сутки поджидаем. Васька! Отведи их, на хрен, в карантинную и запри. А я доложу. А ты, Тимофеев, чего дальше планируешь? Побудешь чуток?
— А то, — иронично ответил Тимофеев. — Считай, сутки из-за баранки не вылезал…
Адриан без сил опустился на топчан, покрытый комковатым матрасом, и потер ноющие кисти. Анка встала у дверного косяка и скорбно подперла рукой голову.
— Ой-йо! — пропела она. — Во попали! Я, главное дело, не сразу поняла-то. Качнуло машину, чую, у него твердое в кармане. Думала — пистолет. Глянула — а оттуда наручники торчат. Ой-йо! А второй увидел, что я заметила, да как схватит меня. Да как стали крутить. Во попали! Чего ж будет-то теперь?
— Я не знаю, — глухо сказал Адриан. — Я — идиот. Мы не должны были садиться в машину. Ведь этот Лайнер, он предупреждал. Он говорил, что сюда, в этот Кандым, не ездят, что сюда только привозят. Я не услышал. Надо было сразу возвращаться в Мирный.
Анка села рядом с Адрианом, обняла его и прижала к груди.
— Бедненький! Кепку свою красивую потерял. Дурачок ты мой недоделанный. Да кто ж бы тебя обратно в Мирный-то выпустил? Они ж за нами специально ехали. Послушай! — У нее вдруг округлились глаза. — А может, ты шпион? Диверсант какой-нибудь? А?
Адриан помотал головой.
— Ты признайся, — настаивала Анка. — Признайся. Ну мне скажи. Сразу на душе легче станет. И понятно будет, чего дальше делать.
— А что будет понятно, если я шпион?
— Ну как же! — Анка явно оживилась. — Сейчас попросишься к начальству, там чистосердечно во всем признаешься, расскажешь, зачем тебя прислали. С каким заданием. И нас сразу отправят в Москву. Меня отпустят. А тебя обменяют на кого-нибудь из наших, я в кино видела.
— Да, — сказал Адриан. — Понятно. Проблема, Анка, в том, что я не шпион.
— А почему же тогда нас заарестовали и сюда привезли?
— Не знаю. Я знаю только, что день или два назад сюда же привезли Ивана Дица. Мне про это Лайнер тоже сказал. Я думаю, может, это как-то связано…
Заскрежетал замок, входная дверь распахнулась. На пороге стоял встретивший их у ворот капитан.
Анка вскочила, а Адриан команду «встать» гордо проигнорировал. Капитан неторопливо преодолел расстояние до топчана и с сонным безразличием ударил Адриана кулаком в ухо.
Анка завизжала.
Глава 42
Родная кровь
Старик привставал и надрывно кашлял, сплевывал мокроту в ладонь, зачем-то рассматривал ее под горящей вполнакала лампочкой, потом вытирал ладонь о ватник. В груди у него свистело и хрипело. Откашлявшись, он снова ложился, поджимал к груди ноги в грязных и мятых брюках и постепенно успокаивался. Время от времени он поглядывал на лежащего напротив Адриана, но молчал. Потом не выдержал.
— Слышь, — просипел он, — а правду говорят, что ты американец?
— Правду, — ответил Адриан.
— Врешь небось.
— Документы показать не могу, — сказал Адриан. — У меня все отняли.
— А ну скажи что-нибудь по-американски.
— Fucking cocksuckers, — скучно и без энтузиазма произнес Адриан. — Bloody shitheads. Motherfuckers. Assholes.
— Это что ж такое будет по-нашему?
Как смог, Адриан перевел.
— Ишь ты, — покачал головой старик и снова закашлял. — Ты не думай, я не заразный. Это у меня от никотину и от здешних мест. Так ты прямо в самой Америке живешь?
Адриан кивнул.
— А по-русски где так научился?
— Дома. У меня дед из России. Мы дома говорим по-русски.
— А как тебя зовут?
— Адриан. Адриан Тредиллиан Диц.
Старик пошевелился на нарах.
— Треди… чего?
— Тредиллиан.
— Это чего ж такое? Отчество, что ли?
— Это такое имя. Из семьи матери. У них в семье есть такое имя.
— Ага, — понял старик. — Это тебя, значит, по матушке так назвали. А по батюшке как будешь?
— Адольф. Отца зовут Адольф. И деда звали Адольф. Меня назвали Адриан, потому что отец не любит больше имя Адольф. Из-за Гитлера.
— Тебя били, что ли? — неожиданно спросил старик. — А?
Адриан хотел сказать, что да, но у него перехватило дыхание, и он позорно всхлипнул, потом еще, и, наконец, разрыдался, закрываясь рукавом и зажимая правой рукой горло. Он и не заметил, как старик оказался рядом с ним.