Начальник телохранителей не замедлил явиться на зов.
— Вот, мы получили известие о новом заговоре, — сказал ему Михаил. — Ты сейчас же отправишься со Склиреной в тот дом, который она укажет, и схватишь…
Михаил остановился в затруднении, не зная, кого назвать.
— Кто там будет, — подсказала ему Склирена.
— Кто там будет, — как эхо, повторил порфирогенет.
Он хотел прибавить еще что–то, но Никифор, быстро выкликнув прощальное приветствие, скрылся за дверьми.
Вслед за ним из покоев Михаила скрылась и Склирена.
Оба они были очень довольны. Замысел их удался как нельзя лучше.
Едва они ушли, Михаил окончательно забыл об отданном им приказании. Склирена, Никифор и отряд телохранителей поспешили к палатам Зои.
Никифор видел, что какая–то мужская фигура вошла в дом. Сердце его радостно забилось. Ему почему–то показалось, что вошедший был македонянин Василий.
Но он ошибся. Это был эпарх Анастас.
Склирена не вошла в дом. Спрятавшись за одним из его выступов, она с замиранием сердца ждала, чем кончится ее интрига.
Между тем Никифор и телохранители распоряжались в доме Зои.
— Прости, несравненная, — говорил Никифор, обращаясь к матроне, — я прихожу сюда не по своей воле…
— Что тебе надобно?
— Прежде всего, вот этого варвара и эту девушку… Возьмите их!
— Прости, Никифор… — попробовал остановить его Анастас.
— Я исполняю волю императора, — пожал плечами тот, — и ты на моем месте поступил бы так же… Правда?
— Воля императора священна! — смущенно пробормотал Анастас.
— Очень рад, если ты соглашаешься с этим! Крепко ли вы их связали? А! Хорошо… Ну, теперь возьмите вот и эту пару!
И Никифор с злобным смехом указал на Зою и Анастаса.
— Как! Ты ошибаешься! — воскликнули те, отступая назад в удивлении. — Нас не может касаться этот приказ.
— Не знаю… Я исполняю, что мне приказано! Что же вы стали? — крикнул он солдатам. — Берите же их!…
Анастас схватился за меч; Никифор заметил это движение.
— Напрасно, — покачал он головой, — будь благоразумен, Анастас! Ведь ты сам же сказал, что воля императора всегда священна.
— Но какая же наша вина?
— Не знаю…
— Не может быть, чтобы ты этого не знал…
— Вероятно, вам это скажут потом… Теперь же следуйте лучше за мной по доброй воле, иначе я и вас прикажу связать…
Тон, которым были сказаны эти слова, не допускал возражений. Зоя и Анастас поняли, что о сопротивлении не может быть и речи…
Дело было сделано быстро. Не прошло и часу, как Зоя, Анастас, Ирина и Изок — все вместе были заключены в мрачном подземелье…
Михаил же, увлекшись в этот вечер обычной оргией, так и не вспомнил о своем приказе.
Не в интересах Никифора или Склирены было напоминать ему об этом.
24. НА ФОРУМЕ
Наступил день, в который должны были происходить ристалища на ипподроме.
С первыми лучами солнца весь Константинополь, как один человек, поднялся на ноги. Из всех четырнадцати его округов народ спешил на форум, куда выходило самое большое число ворот для входа зрителей в ипподром. Вся жизнь столицы теперь сосредотачивалась здесь. В других местах город казался вымершим. Лавки были закрыты, рынки пусты. Во всем Константинополе, кроме форума, царила мертвая тишина.
Зато здесь был настоящий хаос звуков. Все кричали, пели, свистели, и все это смешивалось в оглушительный гул, похожий на рев какого–то тысячеголового чудовища. Везде шел отчаянный спор о том, кто должен был победить в этот день.
Толпу не волновали больше никакие вопросы.
— Зеленые, зеленые, зеленые! — кричали во всю мочь сотни человек в разных концах форума.
— Голубые! — отвечали им тысячи.
— Мы за солнце, оно нас греет и взращивает жатву, без которой ни голубым, ни зеленым делать нечего…
— Долой красных! Что солнце, когда есть зимний снег, да здравствуют белые!…
— Да здравствует весна, да здравствует первая зелень!…
— Долой весну! Хлеб снимают осенью, да здравствуют голубые!
— Да здравствуют красные!…
— Держу заклад, что клячи красных растянутся на первой стадии… Я–за зеленых; у них не кони — ветер…
Такие крики разносились по всему форуму.
У красных и белых сторонников было немного. Они были теперь не в почете у византийцев. Они даже не играли политической роли, тогда как борьба зеленых и голубых имела именно такое значение, как мы уже это знаем. Зеленые у простого народа никогда не были любимцами. Видя в голубых своих представителей, народ, в особенности чернь, поддерживали их, как олицетворение самого себя. Поэтому за голубых была заключена масса закладов и притом мелких, тогда как за зеленых всегда ставились крупные суммы.