— Я не боюсь смерти…
— Возьму тебя!
— Попробуй!
— Не истощай моего терпения… Помни, я здесь — все!
— Каждый волен над собой!
— Я волен здесь над всем.
— Но не надо мной!
— Посмотрим! — не помня себя от охватившего его порыва бешенства, закричал Аскольд.
Ослепленный страстью он кинулся к Зое, но та ловким движением выскользнула у него из–под руки и очутилась от него в нескольких шагах.
— Ты хотел взять меня силой? — чуть не закричала она. — Если так–смотри! Ты возьмешь мой труп, а не меня.
Аскольд в ужасе увидал, что она, озаренная лунным светом, стоит перед ним с высоко поднятым над своей грудью кинжалом.
— Еще один шаг, и я опущу это лезвие в свое сердце… Ты хочешь этого? — крикнула она ему.
— Зоя, Зоя! — повалился на траву Аскольд. — Остановись!… Я — раб твой, я у твоих ног… Молю тебя…
Прости меня!…
Он дополз на коленях до молодой женщины.
— Я все…
Все… Византию, мир…
Тебя… Один поцелуй, Зоя… Только один…
Зоя наклонилась над ним.
— На Византию? — тихо спросила она.
— На Византию, — пролепетал влюбленный князь.
— Клянешься своими богами?
— Клянусь…
Как бы в ответ на эту клятву и в подтверждение ее, в ночной тиши прозвучал поцелуй…
10. НА ВИЗАНТИЮ
Таким одушевленным, таким возбужденным давно с самого похода на хазар, никто не помнил Аскольда. Все, даже Дир, удивлялись ему и не узнавали его.
Лишь только забрезжило утро, Аскольд уже был на ногах. Дружинники его только еще просыпались, когда на поляне перед княжескими хоромами раздались призывные звуки рога.
Встревоженные, не понимая в чем дело, сходились скандинавы и вожди славян на эти звуки. Дир, только что вернувшийся с охоты, тоже поспешил явиться на крыльцо.
— Что случилось, Аскольд? — тревожно спросил он своего названного брата.
— Погоди! Ты сейчас узнаешь.
Полянка быстро наполнялась народом.
— Что случилось? Зачем нас звали? Какое дело? — раздавалось со всех сторон.
Руар, Ингелот, Фарлаф, Всеслав поместились в первых рядах. Возбужденный вид князя дивил их. Они с нетерпением ждали, что он скажет.
— Товарищи и друзья! — громко заговорил Аскольд, когда вокруг него собрались все. — Не один уже раз вы говорили мне, что хотите идти на Византию; вы упрекали меня, что я не веду вас. Верьте мне, я хотел, чтобы отдохнули вы; но теперь вижу, что все вы достаточно готовы для похода: славяне обучились в полной мере ратному делу и будут сражаться с храбростью достойных сынов Одина. Норманны покажут им достойный пример. Я уверен теперь в удаче. На Византию, на Византию! Я и Дир поведем вас… Кто будет убит, того ждет светлая Валгалла, оставшиеся в живых возвратятся обремененные добычей… Итак, оканчивайте сборы, чем скорее, тем лучше! На Византию!
Словно рев морских волн перекатился по всей толпе.
— На Византию, на Византию! — ревели сотни голосов.
Восторг охватил всех. Теперь уже никто не сомневался, что поход будет начат…
Откуда–то явились щиты, и, по скандинавскому обычаю, названные братья подняты были на них, в знак того, что они всей дружиной признаны верховными вождями.
Аскольд и Дир удалились после этого.
— Что с ним такое? — спрашивали у Всеслава.
— Не знаю… Чуть не накануне он был против этого похода, — пожимал тот плечами…
И никто из них не догадывался, что все это сделал один поцелуй Зои… — Довольна ты мной? — спрашивал у молодой женщины Аскольд, пройдя прямо в ее горницу.
Зоя из окон видела все, происшедшее в это утро. Она понимала, что теперь для Аскольда уже возврата нет; поход решен окончательно.
— Ты — мой герой, — нежно улыбаясь, отвечала она.
— Я делаю это для тебя…
— Благодарю… Мое имя, стало быть, после похода будет славно так же, как и твое.
— Ты сказала, что пойдешь со мной?
— Да, как верная жена я последую за тобой, хоть в самую сечу. Я буду держать щит перед тобой и ободрять тебя поцелуем, когда ты падешь духом!… — Помни, мы соединимся на всю жизнь!
— Да, но только после похода…
— Один поцелуй, Зоя…
— Нет, мы успеем намиловаться после…
— Ты жестока…
— Я люблю тебя и хочу, чтобы ты был славен, вот и все…
— Но если поход будет неудачен?
— Все равно: я твоя…
Голова Аскольда кружилась, как на другое утро после пира. Он чувствовал, что эта женщина с каждым своим словом приобретает над ним неотразимую власть.
Он ушел в свои покои, потому что к Зое пришел брат.