— Слушаю тебя, повелитель, — кланяясь, проговорил он, — слушаю и готовлюсь отвечать вам по силе моего крайне немудрого разума…
— Вы из Византии?
— Из града царя Константина…
— Что там говорят о нас?…
Валлос на минуту задумался.
— Позволь мне говорить правду, несравнимый, — вымолвил, наконец, он. — Говори, мы тебя слушаем!
— Вся Византия, от края до края, дрожит от ужаса. Туда уже пришла весть, что твои храбрые россы готовятся обнажить свой меч против нее. Трусливые сердца в смятении, даже мужественные потеряли голову и не знают, что делать. Одним словом, ужас царит в Византии, и ваша храбрость тому причиною… Горе моей родине! Разве нам, торговым людям, противостоять могучим барсам Днепра… Еще раз, горе, горе, моей родине!
Он закрыл лицо руками и сделал вид, что плачет.
— Мне жаль тебя, гость, — проговорил Аскольд, — но что же делать?! Ты сам должен понимать, что неизбежного не избежать. Мы идем на Византию и не оставим камня на камне!
— Горе, горе! — послышались на судне тревожные восклицания.
— Позволь, великий, последнею милостью твоей воспользоваться нам, бедным людям, — воскликнул Валлос.
— Позволяю!
— Все мы уже много раз пользовались твоим гостеприимством, много раз ели хлеб–соль за твоим столом, — но, увы! Мы погибнем и более уже не придется нам видеть твоего светлого лица и лица великого Дира.
— Что же вы хотите?
— Хотим мы, чтобы ты и твой Дир в память этого приняли от нас наши скромные дары. Пусть они служат вам воспоминанием о нас…
— Хорошо, мы готовы исполнить ваше желание и, верьте, со своей стороны мы также сумеем отблагодарить вас по–княжески.
Валлос сделал радостное лицо и подал знак, чтобы поднесли подарки.
Прямодушный норманн не предугадывал коварства…
13. ДАРЫ ДАНАЙЦЕВ
Дары «бедных людей» были, однако, великолепны.
Чего тут только не было! Вся изобретательность пылкого и пышного Востока, казалось, устремилась на подносимые изделия. Тут были и чудные амулеты, и сверкавшие драгоценными камнями диадемы, и золотые цепи самой тонкой работы, и пурпуровые одежды…
Даже Аскольд и Дир, уже видевшие на своем веку великолепие, не могли скрыть своего восхищения. Об их дружинниках и говорить было нечего. Глаза тех так и сверкали жадностью при каждом новом подарке.
— Говорил я тебе, ярл, что мы должны идти на Византию, — склонился к уху Аскольда Руар, — там много таких драгоценностей, и все они стали бы давно уже нашими, если бы ты не откладывал своего похода…
— Да, да! — прошептал в ответ Аскольд, не спуская восхищенных глаз с подносимых драгоценностей. — Теперь я вижу, что вы были правы, требуя похода.
Купцы заметили, какое впечатление произвели их подарки, и старались еще более усилить его действие, обращая внимание на каждую подносимую ими вещь.
Но вот Валлос сделал знак, и на парчовых подушках ему поднесли два чудных запястья.
Они были из чистого литого золота, все усеянные и снаружи, и по краям, и даже внутри самыми драгоценными камнями. Валлос, поднося эти запястья, повернул их на подушке так, что лучи солнца ударили в них и, отразившись в драгоценных камнях, так и заиграли на них, переливаясь всеми цветами радуги…
Крик восторга и изумления вырвался из груди всех на ладье. Впечатление было произведено чрезвычайно сильное.
— Позволь просить тебя и Дира, — вкрадчиво проговорил Валлос, — надеть эти запястья сейчас, дабы и мы могли полюбоваться их блеском. Аскольд и Дир взяли запястья. Дир уже раскрыл свое, готовясь украсить им свою руку, но в этот момент Аскольд остановил его.
— Погоди немного, друг, — сказал он, — прошу тебя, погоди немного!
Дир удивленно взглянул на него.
— Эти запястья — лучшее из всего, что мы видели до сих пор; ради них одних стоило бы разорить Византию… Но мы уже полюбовались ими, пусть же их увидит и Зоя…
— Ты хорошо придумал, брат! — воскликнул Дир. — В самом деле, пойдем и покажем Зое.
Гримаса недовольства перекосила лица купцов. Они услыхали знакомое имя. Фока не ошибался. Какая же другая как не византийская Зоя могла быть здесь?… Потом князья отложили примерку обновки, и хотя купцам казалось, что они ни за что не расстанутся с ней, но все–таки им хотелось бы, чтобы Аскольд и Дир обновили запястье немедленно, на их глазах.
— Светило севера! — воскликнул Валлос. — Право, мне кажется, что вы должны показаться женщине во всем блеске, чтобы взор ее еще более был прельщен вами.
— Он прав! — воскликнул Дир.
— Нет, брат, прошу тебя, сделаем так, как я говорю, — твердо сказал Аскольд, поднимаясь с трона. — Благодарю вас, гости, за ваши дары. Прошу вас сегодня же на мой честный пир, и там вы получите наши подарки, а пока прощайте!… Идем, товарищи и друзья!