Он считал свою смерть неизбежною…
Вардас удивлялся только одному, что окна его палат не озарены пламенем.
Он по многим примерам знал, что варвары при нападении прежде всего поджигают занятые им города и потом уже начинают грабеж.
Вдруг шум поспешных шагов раздался совсем близко от больного. «Варяги… Конец!» — подумал он и, впервые ощутив страх, зажмурился. Но вместо страшных варваров, забывая все требования этикета, в покой старого правителя вбежал запыхавшийся от скорой ходьбы и волнения Василий, только что вернувшийся из Влахернского храма.
Македонянин был бледен и восторжен.
— Вардас, Вардас! — громко кричал он. — Слышишь ли ты меня? Чудо! Чудо!
Услыхав этот знакомый голос, старик широко открыл глаза.
— Это ты, Василий? — произнес он. — Мне казалось, что я уже умер! Но я жив! О каком чуде ты говоришь мне?…
Василий отвечал еле переводя дыхание:
— Пресвятая Дева спасла Константинополь: страшной бурей, рев которой ты слышал, разметаны суда варваров, опасности более нет!
— Слава Владычице! — прошептал Вардас. — Но расскажи мне, Василий, все подробно… Я ведь ничего не знаю…
Македонянин поспешно передал все, что ему самому было известно.
Чем дальше к концу шел рассказ, тем все более прояснялось лицо Вардаса, а когда Василий умолк, в больном проснулся прежде всего прежний умный и тонкий политик.
— Небеса и в самом деле не отступились еще от Византии, — воскликнул он, — но теперь следует с большею для нас выгодою воспользоваться последствиями этого чуда. Это так ясно, и мы не должны упускать случая. Что ты скажешь на это, Василий?
2. НЕБЕСАМИ ПОБЕЖДЕННЫЕ
Аскольд и Дир, в свою очередь, только чудом спаслись во время постигшего их дружину несчастия.
Они оба находились на суше в то время, когда началась буря.
Это их и спасло. Вожди сами не пытались скрываться в защищенном месте на берегу, но Аскольд внезапным порывом вихря был так брошен о землю, что лишился чувств. Заметив несчастие с названным братом, Дир поспешно кинулся ему на помощь, но новый шквал сбил и его. Боясь, чтобы ветер, легко поднимавший и бросавший ладьи, не унес бесчувственного друга, он кинулся на его тело и своею тяжестью удержал его. В это время несколько дружинников, забыв об опасности, кинулись на помощь к своим князьям и оттащили их обоих в более защищенное место.
Когда этот неслыханный погром стал несколько утихать, едва пришедшие в себя от неожиданно ужаса варяги с удивлением заметили странного, одетого в лохмотья человека, суетившегося и бегавшего среди них и в то же время что–то громко говорившего.
Те из них, которые знали византийское наречие, разобрали его слова.
— Великий Бог во Св. Троице!… Разумейте, вожди!… Нет конца Его силам, могуществу, крепости! В морских пучинах потопил Он сонмище нечестивых и теперь на варварах, явившихся к св. Городу, он доказал свою силу! Слава ему, Единому, Великому, Предвечному!…
Этот человек был Андрей–юродивый. Какими–то одному ему ведомыми путями успел он пробраться из Константинополя в становище варягов… Несчастным было не до того, чтобы прислушиваться к этим странным речам, они не обратили на Андрея внимания, да и он сам, казалось, совсем не видал их.
Он весь ушел в свой порыв.
— Слава Тебе, показавшему нам свет! Слава отныне и вовеки веков! Только слепой не увидит совершенного Тобой чуда, только немой не возвестит о нем, только глухой не услышит про него! Слава, слава Тебе! Смотрите, язычники, трепещите и изумляйтесь: Божье видение, божественно чудо свершилось перед вами. Бог явился вам в реве бури, в вихре, в громе, в молниях… Изумляйтесь, и да озарит вас и сердца ваши свет христианской истины!…
Прославляя так Бога, Андрей приблизился к тому месту, где, охраняя своего друга, прижался к одиноко стоявшему дереву растерявшийся Дир. Юродивый сейчас же узнал того, с кем он накануне был удостоен лицезреть великое видение.
Он остановился и заговорил снова.
— Вот — тот вождь, чье сердце немного уже озарено вечным светом!… Божественная Дева явилась ему! Она удостоила его счастья лицезреть себя, и милость Ее над ним!
Дир, заподозривший, что старик задумал недоброе, замахнулся на него мечем.
— Пошел прочь, безумный! — закричал он.
Андрей только дико засмеялся в ответ на это.
— Мечом грозишь? Мечом? — заговорил он. — А что твой меч? Вот меч, — поднял он перед Диром крест, который держал в руке, — он поражает без боли, но наверняка… Это — меч христиан! Им мы победили тьмы тем!
И, не обращая внимания на славянских вождей, он побрел далее.