Поначалу в Святое Братство Рида входили зрители того памятного представления. Среди них оказалось несколько вполне влиятельных особ, желавших сменить стезю своей власти: не силой править, а ясностью. Были и такие, кто хотел не только владеть знанием, но и с его помощью – чужими умами. Но эти быстро отпали сами, им с Арриду стало скучно.
Новоиспеченные самоназванные Святые Братья в узком кругу сочли, что до свободы, предложенной Арриду, публика не доросла, ей опасно знать Арриду в лицо. Они сделали его Всемогущим и укоротили его имя до «Рида», чтобы никто и никогда не догадался о его истинном происхождении. Разумеется, кроме имени были уничтожены заодно и все люди дерри, а также их романы, стихи, пьесы, оперетты, памфлеты…
Герцог на миг погрузился в задумчивость, но вскоре заговорил вновь:
– Вамейны, за редчайшим исключением совершенно чуждые театру – простите великодушно, медар Шальмо, – считали Арриду сыном своего народа, хотя половина крови в нем была от дерри. Именно поэтому только в их книгах сохранились какие-то упоминания о нем. Картинка, которая так долго лишала вас сна, меда Ирма, – дань обожания, которую воздали ученики первому герцогу замка. Ах да, кстати – вероятно, нет нужды уточнять, о каком замке идет речь, не так ли?
Герцог закончил. Он опустил подбородок на скрещенные бледные пальцы и теперь смотрел на меня с усталой отеческой нежностью. Я бездумно кивала, но взглядом блуждала где-то там, по лабиринтам этой давней истории, которая только что отзвучала под сводами комнаты, в эту ночь ставшей для меня храмом. Чуть погодя я робко спросила:
– Герцог, могу ли я просить у вас прощения за вчерашние мои опрометчивые и такие близорукие, жестокие и неблагодарные слова?
– Не стоит, меда Ирма. Я бы рад был простить вас, но не могу. Потому что не обижен.
Я улыбнулась ему сквозь слезы:
– Тогда позвольте испросить у вас разрешения остаться. Я желаю быть со своим племенем.
– Увы мне, но и эту вашу просьбу я не удовлетворю. Вы уедете, меда Ирма, через несколько аэна – сразу после завтрака.
Немая мольба в моих глазах и дрожащие мои губы, вероятно, сказали даже больше, чем могли бы слова.
– Нет, я не прогоняю вас, Ирма. Выражаясь языком театра, я скорее отправляю вас на этюды. Верно, Шальмо? Вы еще не раз вернетесь сюда, драгоценная Ирма. Но пришло время пожить снаружи. Понимаете?
Внезапно мне стало невыразимо легко. Я поняла, о каких «этюдах» говорил когда-то народ моего племени.
– Медар Герцог, а что я буду делать… снаружи? – Слова все еще давались мне с трудом.
– Ваш Арриду вам подскажет, меда Ирма. Жизнь – музыкальное представление без партитуры, и дирижер незрим. Играйте только себя – и изо всех сил.
– Но вы же столько всего еще могли бы мне рассказать, столькому научить… – Я знала: просить никакого смысла, Герцог уже все решил – и ему, без сомнения, виднее. – Я не знаю историй Эсти, и Янеши, и Лидана… Я не прочла и десятой доли вашей библиотеки. – «И я так мало говорила с вами, Герцог». – Я не сказала этого вслух, но знала, что и так буду услышана.
Медар Коннер Эган улыбнулся:
– Моя библиотека – всегда в вашем распоряжении, дорогая меда. Она – ваша. Что же до историй, то основы сюжетов я вам с легкостью подброшу: Янеша еще ребенком случайно отбилась от семьи блиссов, и я подобрал ее в глухом лесу, довольно далеко отсюда. Лидан был мастером-гончаром уже в свои девятнадцать, и я не мог пройти мимо такого самородка: сделал ему довольно необычный заказ – и получил его вместе с исполнителем. Разумеется, с согласия Лидана и его почтенных родителей. А Эсти… Пусть ее история будет когда-нибудь рассказана ею самой – такие легенды должны дарить лишь их главные герои. Вам же, чтобы услышать, придется, отточить мастерство бессловесности до совершенства. А подробности вы прекрасно домыслите сами.
– Герцог, вы несправедливы. Я записываю подлинные истории, слово в слово.
– Нет и не может быть в этом мире ничего слово в слово – из того, что видят и говорят люди. Нам не дано видеть как есть. Шарад никогда не становится меньше – ум из всего сотворяет игрушку. На этюдах вы сами в этом убедитесь. А чтобы вам не скучать по здешним играм, я дам вам попутчика. Медар Шальмо, ваша последняя роль удалась на славу, и это ваш последний урок. Пока последний.
Я не видела лица Шальмо – тот стоял сзади и обнимал меня, – но почувствовала, как вздрогнули его руки у меня на плечах.
– Да, медар Герцог. Как вам будет угодно, медар Герцог. – Он склонил голову, и матовая черная прядь мазнула мне по щеке.
– Прекрасно. Я всегда ценил вас за понимание, драгоценный медар. – Герцог вернулся к своему излюбленному ироническому тону. – Настало время нашей Рассветной Песни. Уже утро.