Меня и сейчас прошивает таким мощным разрядом, что я едва не падаю со стула, мышцы влагалища болезненно сокращаются.
— Чтоб тебя, Рэйз, — шиплю, цепляясь за край стола, медленно появляются звуки, в частности гудение лэптопа.
Со стоном уронила голову на руки. Он пытался со мной на эту тему несколько раз поговорить, даже домой приезжал под предлогом возврата моей позабытой вещи, и ведь специально, когда Николаса не было дома! Зажал на кухне, заключив в ловушку из крепких рук, не обнимая, нет, он держался на небольшом расстоянии, «вбивая в мой лоб острую вишневую косточку». Только я слушать ничего не желала. Сказала, что его забавы — не моего ума дело, ко всему прочему я же знала, куда, мать твою, шла, пусть дни и свободные, но клуб не перестанет быть домом порока, разврата и боли. Снова каюсь, сдержать брезгливость не вышло, буркнула извинения, напоследок попросив больше подобные темы не поднимать, и поднырнула под руку, снова сбежав.
Он больше и не поднимал. Мы вообще с того момента толком не говорили, да и пересекались редко. Могли иногда перекинуться парочкой ничего не значащих фраз, и все на том. Сделали вид, будто бы ничего никогда не было. Я ничего не видела и не слышала, а он не видел меня.
Было ли мне противно и все такое? Нет, на самом-то деле. Теперь-то я понимаю, что однозначно нет, скорее я испытывала совершенно иные, более глубокие эмоции, но в том и проблема. В том и проблема, черт его побери.
В очередной раз передернувшись с тихим стоном, потерла лицо, фокусируя зрение на экране; рот распахнулся в беззвучном вскрике, краска отхлынула от лица, невольно отшатнулась, вжавшись лопатками в спинку стула.
На экране открыто сразу несколько вкладок. Фотографии Томаса, сделанные в тихую, украдкой, и все собранное на него досье!
— Ох, боже, — мелко дрожащими руками закрываю рот и вскакиваю на ноги, стул с грохотом падает набок. — Твою мать… Твою мать… Твою мать…
Заметавшись по комнате, лихорадочно раздумывала. Все это точно открывала не я. На Тома я уже давно ничего не искала и вообще не лазила в ту папку. Кто-то влез в мой компьютер и нашел… Боже мой. Что теперь делать? Я не сомневалась: это дело рук ищейки, нанятой самим Томасом, больше попросту некому. Служба безопасности если и стала бы что-то искать в моем лэпте, то никак не на Томаса, а если бы зашли, равнодушно закрыли бы папку, не оставив ее так… словно посланием для меня.
В сознание проскользнул бархатно-ласковый мужской голос:
«Попалась, Кри-и-ис».
Крис. А ведь так называл меня только он. Тот, кого с почти стопроцентной вероятностью увижу сегодня, тот, кто знает обо мне то, чего узнать был не должен! И отказаться от посиделок не выйдет, Настья предупреждала. Плюс, похоже, реальная угроза брачного договора. Господи, что же это происходит?! С исчезновением Ника и Лины моя жизнь медленно летит под откос. Пифия во мне вдруг усмехнулась, тихонько шепнув завлекающим тоном: а может быть, совсем наоборот…
Глава 5
С полчаса крутилась перед зеркалом, придирчиво разглядывая свое отражение; мне нравилось то, что видела, наконец я была собой, не тенью себя, какой существовала последнее время, а именно собой. Без лишней скромности — красивой, знающей себе цену, утонченной, хрупкой; ярко-малиновое платье идеально оттеняло подзагоревшую после лета кожу, лиф без бретелей соблазнительно приоткрывал ложбинку груди, плотный подъюбник, легкий шифон ласкал открытые ноги, мягко стелясь позади до розовых туфелек. Распущенные, чуть подвитые волосы волной спадали по плечам, в волосах — две невинные заколки-розы, усыпанные мелкими капельками-бриллиантами.
Выдохнув, последний раз взглянула на свое отражение, в душу мерзким скользким угрем прокралось сомнение: не зря ли я вырядилась? Не подумает ли Томас Рэйз, что я приоделась именно для него? Ведь он, вне всяких сомнений, теперь знает о моем к нему интересе; невольно передернулась, поджала губы. Не лучше было бы облачиться во что-то более неприметное? Живот обдало холодком; спящая дьяволесса во мне приоткрыта один глаз, иронично щурясь: не ври себе, детка, а для кого ты прихорошилась, если не для «мастера тьмы»?
«Для себя», — огрызнулась. — «А ты вообще помолчи. Спала? Вот и спи себе дальше».
Моя вторая сущность пренебрежительно фыркнула и послушно погрузилась в спячку. Вот и правильно. Не хватало мне тут еще и ее. Пусть спит. О проснувшейся сущности вообще лучше никому не знать как можно дольше, иначе запрут в клане, как новорожденного ребенка, или в силу возраста в самом деле быстренько спихнут супругу в когти.
Гордо вздернула подбородок. Нет уж. Просто так не сдамся. А демон пусть и не мечтает. Я это делаю для себя и только для себя, тем более раньше я не была фанаткой брюк, предпочитая им красивые платья. А уж по поводу осведомленности Рэйза в моем к нему интересе, пусть скажет мне в лицо, что его ищейка рылся в моих вещах по его приказу, и посмотрим, что получит в ответ! Бессовестный.