— Эм. Ночевать собиралась в РаунджДелле. Поработать немного собиралась. Может, по городу погулять. А вечером на выставку, слышали о Сомнии Дартье? Он о-очень известный художник в узких кругах, завтра вечером дает выставку на первом этаже музея Виктории и Альберта.
Настья отрицательно качнула головой, кузен вдумчиво протянул:
— Видно, в совсем узких кругах.
— Ага, наиузейших, — хмыкнула Настья.
— Да ну вас. Вы просто ничего не понимаете. Сомния — такой… — зажмурилась мечтательно, представляя пред собой очень мужественного алия, наполовину испанца, наполовину катарца. Чуть раскосые черные глаза, во всем его внешнем облике угадывалась южная кровь. Только отчего-то на месте Сомнии воображение рисовало совсем другое хищное лицо с вишневыми омутами, и очень-очень недовольное хищное лицо, чьи ноздри яростно раздувалась. Слух донес вкрадчивый строгий голос.
— И какой он, мисс Кан?
Испуганно распахнула глаза, вскидывая голову к нависающему надо мной жилистому алию, взгляд жадно скользнул вдоль дорогой рубашки к оголенным, увитым соблазнительными венками рукам с широкими запястьями. Левое венчала странная на вид цепь с бурыми подозрительными пятнами, второе — широкий наруч с переплетениями кожаных застежек. Руки наполовину засунуты в карманы, и, к слову, оттопырены те карманы были не только из-за Томасовских рук, ткань по контуру обрисовывала уж точно не пальцы. Что он в них там носит? Вновь глянула в темнеющие глаза и сглотнула, на дне вспыхнули огни, стремительно превращаясь в тлеющие угли.
— Притягательный, — хмуро покосилась на едва сдерживающую хохот подругу, затем на улыбающегося кузена, мысленно цыкнув, и сухо вопросила:
— Настья, так от меня что нужно?
Глаза округлились помимо воли, когда Томас сел рядом со мной, придвинувшись настолько плотно, что касался бедром моей ноги. Незаметно отодвинулась, пребывая в ужасе и растерянности, раньше Рэйз никогда с нами не сидел. Да, мог подойти, перекинуться парой слов, и только. Что изменилось?!
— Ах, да. Я хотела попросить тебя приглядеть завтра с утра за Маройей, — и уронила: — В клане. Мы и сами там будем, только, сама понимаешь, клан очень большой, таскать с собой малыша не слишком удобно. А оставлять одного среди наших подростков, пусть и под присмотром старших, мне не нравится.
— Хорошо, без проблем. Поработаю в клане, — вяло отозвалась. — Но ты и на ночь же хотела?
— А-а-а, не бери в голову, — бросила Настья, как-то странно глянув на Рэйза. — Это уже не важно.
— Э-э-э, ла-а-адно, — протянула, с подозрением поглядывая то на подругу, то на кузена, то косясь на подобревшего непонятно с чего мастера, и чуяла такой толстый подвох, что сердце сбоило от предчувствия чего-то грядущего. Я бы даже сказала: подкрадывающегося нецензурного слова.
На протяжении получаса мрачно слушала разговоры этой тройки заговорщиков, отчего заговорщиков? Сама понять не могла. Томас мягким, льющимся патокой голосом невинно расспрашивал пару о Маройе, о его здоровье и становлении как дьявола и обо всем таком, и вроде бы ничего, но мне не особо нравились странный блеск на дне глаз кузена и его задумчивые взгляды то в мою сторону, то на Рэйза, и вот чувствовалось некое заговорщицкое настроение.
Еще и сам Томас волей-неволей подкидывал в мой «очаг огня» углей только лишь возмутительной близостью своего тела, голосом, от которого вибрировала каждая клеточка, а низ живота уже как десять минут сводило ноющими спазмами, да такими, что я не могла усидеть на месте и то и дело ерзала, ловя на себе полыхающие таинственные взгляды злостного доминатора. Кровь уже просто кипела, а воздух будто бы трещал, и я еще молчу о жаре, исходящем от тела Томаса, и запахе его туалетной воды вкупе с кожей, уже давно отвоевавшем мои легкие. От него пахло лавой, скошенной травой, жаркими землями и свежей перечной зеленью. Я уже и дышала через три вдоха, пальцы впивались в бедро, точно оставляя на коже фиолетовые следы. Благодарю, не когтей.
Не выдержав напряжения, резко встала, чем вынудила всех разом замолчать, в меня впились три пары недоуменных глаз.
— Прошу прощения, отлучусь в уборную, — выдавила и подмигнула, правда, мое подмигивание легко можно было списать на нервный тик. — Не скучайте.
С небывалым облегчением лавируя между столиков, старательно не смотря по сторонам, промеж лопаток ощущала острый, цепкий, отдающий тяжестью взор. Не трудно догадаться, кому он принадлежал.
…А на подходе к уборным неожиданно столкнулась с неприятными личностями.
— Ух ты, какие здесь девочки, парни, вы только взгляните, — раздался совсем рядом веселый незнакомый мужской голос, на запястье сжалась стальная хватка, меня грубо дернули и развернули.