Первые четыре дня я не выходила из дома, ждала их, бродила по комнатам как свихнувшаяся сомнамбула, трогала вещи брата, пыталась посмотреть через свой дар, ничего. От слова совсем. А потом перестала. Любимые, родные стены начали давить, воздуха не хватало, я не могла спать, не могла здесь находиться и сбежала в клан, где и провела все дни до теперешнего момента, и не скатиться в бездну отчаянья, пожалуй, помог мне только он…
Именно Он помог мне выжить и не наделать глупостей, сам того не зная. Томас Рэйз. Демон. И самый настоящий мастер Темноты, доминатор, как в шутку называла таких личностей Настья, самый неподходящий мужчина.
Крепко зажмурилась, стискивая плед до побелевших пальцев.
Когда это всё началось? Честно говоря, я и сама не понимала. Кажется, давно и в то же время совсем недавно. С мистером Рэйзом я знакома, пожалуй, уже лет пять. Кузен представил своего лучшего друга, когда к нему приезжала в «Темноту» по каким-то своим мелочным вопросам, уже и не вспомнить, каким, ведь все мысли разом вытиснулись, стоило мужчине в кресле посетителя Саевского кабинета развернуться и встать. Кажется, от удивления у меня тогда некрасиво открылся рот, из груди так и рвался вздох восхищения, ведь таких, как он, я не встречала на своей памяти никогда. Хотя, справедливости ради, алии все красивые, не лишенные хищной грации, но он неуловимо отличался от всех.
Высокий, плечистый и вместе с тем не накачанный, жилистый. Обычные серые классические, зауженные к ступням брюки и черная рубашка с закатанными до локтей рукавами подчеркивали узкие и вместе с тем сильные бедра. Черные с синим отливом, аккуратно зачесанные назад короткие волосы, высокие скулы и красиво очерченные губы, но больше всего выделялись глаза… Ярко-вишневые, глубокие, в таких легко захлебнуться и утонуть. А я и тонула, захлебываясь воздухом, ошеломленно таращась в эти два таинственно мерцающих силой заалевших провала до тех пор, пока в потяжелевшую голову не ввинтился спасительный голос кузена. Тогда и состоялось наше с этим алием знакомство.
За прошедшие годы ни он, ни я не изменились внешне, разве что я перестала красить пряди в разноцветные, преимущественно темно-синие оттенки; Томас отпустил волосы и сейчас ходил с пышной шевелюрой слегка волнистых прядей до ключиц. А ему очень шло. Настья шипела: подлецу все к лицу. Я не совсем ее понимала, но была всецело согласна.
Подлец, ненароком укравший чужое сердце.
Однако самое яркое и, пожалуй, весьма странное событие между нами произошло совсем недавно, буквально накануне исчезновения… Кожу заколола нервная дрожь, я и не заметила, как когти вспороли ткань пледа.
Не зная, что беременна, Настья налакалась запрещенной в ее положении крови, ей стало очень нехорошо, а Исайи, как назло, рядом не оказалось, зато оказался мастер Том, он и придержал подругу, в моменте, когда вампиршу затошнило, совершенно спокойно держал ее волосы, пока подругу выворачивало наизнанку прямо на стол, еще и умудрялся раздавать четкие приказы: теплой воды принести, чистой ткани и все такое.
До кузена случившееся донесли достаточно быстро и… всю «Темноту» накрыла тяжелейшая дьявольская аура; она выхватывала гостей из-за столов, давила на плечи, заставляя встать на колени и покориться, склонить голову, никого не обошла, никого не пощадила, не разбиралась, кто перед ней, разве что саму Настью и Томаса, и только лишь потому, что демон держал ее в руках.
И я тоже не стала исключением.
Меня силой вынесло из-за стола и шмякнуло на пол, тело искорежило в коленопреклоненной позе прямо у его ног. Все, что я смогла в тот момент, — это не без усилия вскинуть голову, снедаемая тревогой за подругу. Только к тому времени Настья отключилась, уткнувшись демону в плечо лбом, была очень бледной, настолько, что я на миг испугалась, но расслабилась, заметив вздымающуюся грудную клетку.
А демон… демон баюкал ее как ребенка, покровительственно прижимая к груди чужую жену, только не было у него к подруге никакого мужского интереса. В тот миг он смотрел на меня сверху-вниз, пугая полыхающим темным взором и хищным выражением заострившегося лица, его ноздри трепетали, точно зверь принюхивался к своей жертве.
…Именно с того момента я начала видеть особые сны, неправильные, чувственные, пусть и дымчато-смазанные, но главное — слышать, слышать тихий бархатный, полный ласковой стали голос в ночи: