Далее. Родился в Англии. Родители погибли в авиакатастрофе на «Боинге 7248», который исполнял рейс в Арабские Эмираты. Самолет затонул в заливе. Я помнила тот ужасный случай из новостей и, узнав о такой страшной участи родных Тома, очень ему сочувствовала, наших с Ником родителей тоже уже давно нет в живых.
В «Темноте» числился его членом с самого основания, близкий друг Исайи Кана, моего кузена. Знакомство у них случилось, когда кузен обучался в Кембридже. Они состояли в одной группе на последних курсах, куда Том перевелся из Эдинбургского университета. Не привлекался. Судимостей не имеет.
И напоследок кое-что поинтереснее. Сексуальные связи. У мастера на тот период времени имелась постоянная любовница – нижняя клуба Саманта Гартье.
За пять лет Том поменял шесть партнерш. С каждой он имел «договорные» клубные отношения не больше года. Данная информация — не секрет, в особенности если знать, у кого спрашивать. В «Темноте» подрабатывала барменшей одна моя знакомая, она уволилась несколько месяцев назад по личным причинам. К делу то не относится. Так вот. С Гартье Том расстался через пару недель после нашего, м-м-м, знакомства. Затем была Кейла – ровно год. Кора. После нее Кристин. Коралина, и последняя – Софи. Видела я только первую и последнюю. А вот с девушками между ними не встречалась никогда, возможно, оттого, что в свободных днях, на каких я была реже, чем за последние пару лет, самого Томаса почти не бывало.
Стыдно признать: после нашей первой встречи я, сама того не осознавая, зачастила в «Темноту», чем конкретно выводила из себя кузена, он вечно ворчал, что мне там не место даже в «fri dey», но ничего не мог поделать с упрямой мной. А я, замечая мастера Тома, возле которого всегда крутилась стройная брюнетка с шоколадными влажными, преданными, как у собачонки, глазами, круто злилась, сама не могла объяснить себе — почему, сейчас понимаю: то была мерзкая ревность.
Помню, меня чуть не стошнило, когда увидела момент совершенно не для моих глаз. Я даже дату помню, она отпечаталась у меня на подкорке.
Двадцать седьмое октября, через два дня после моего дня рождения.
Я хорошенько запомнила ситуацию, в которую умудрилась вляпаться во второй свой свободный день в Темноте. Я шла в уборную, когда меня привлек странный чмокающих звук возле лестницы, ведущей на нижние этажи, куда меня брат не допускал и под страхом порки. Уборная располагалась как раз недалеко, правее от злополучной лестницы. Не знаю, что меня дернуло, подкрасться и заглянуть вниз… Только я это сделала. И с широко распахнутыми глазами и разинутым ртом таращилась на поразившую меня тогда до глубины души сцену.
Саманта прямо на ступенях, устланных серым ковром, влажно вылизывала глянцевые туфли Рэйза, надрачивая его налитый бархатный член, а мастер… Он смотрел на свою любовницу как на пустое место, с полным равнодушием, даже скучающе, казалось, вообще вот-вот зевнет. Затем нижняя сотворила вообще для меня той нечто невообразимое: она едва уловимо вытащила из грудей квадратик фольги, отточенным движением раскатала презерватив на вздыбленном стволе и с ходу вобрала его весь до самого упора, так, что ее нос вплотную касался гладкого тренированного живота.
Сказать, что я была в шоке – ничего не сказать, мои ноги попросту приросли к полу. Никогда я не была ханжой, несмотря на отсутствие какого-либо сексуального опыта, смотрела разные, гм, взрослые фильмы, да и, что скрывать, и сейчас-то в свои почти тридцать пять могу удивить любого женского врача наличием одной маленькой штучки, но тогда… мне казалось, меня вот-вот вывернет наизнанку, неприятный комок душил горло, а внизу живота скручивалось болезненное огненное колющее кольцо. Мне бы уйти, скрыться, пока не застали на месте невольную вуайеристку, но я не могла… Попросту не могла. Стояла и смотрела, как Саманта, издавая пошлые звуки, активно наяривала головой, и сгорала в огне противоречивых и по сей день непонятных эмоций.
А в следующий момент чуть не сгорела со стыда, когда мастер Рэйз откинул голову с судорожным вздохом, вцепился в темные локоны стальной хваткой, вбиваясь в горло несчастной захрипевшей алийки со всей яростью, и распахнул тонущие в предоргазменном угаре вишневые глаза, сталкиваясь с моими охреневшими. Спелая вишня стремительно темнеет до угрожающей черноты, а на дне вспыхивают такие мистические искры, что я и сейчас помню, как меня прошило нокаутирующим разрядом.
Бежала я тогда из клуба, роняя туфельки и напрочь позабыв о сумочке, оставленной за столиком кузена.