— Зря от еды отказываетесь… — ухмыльнулся Домовой, подскакивая между своими спутниками тугим мячиком. — На Поцелуевом мосту вся еда влюблённая, потому вкусная. Слышал, будто вампиры нарочно влюбляют в себя будущую жертву… И только потом кусают…
— Это, как вы сами изволили выразиться, брехня, — буркнул граф и нарочно прибавил шагу, растянув Домового между собой и княжной, как белье на веревке. — Вкус крови зависит от возраста жертвы и от того, что она предпочитает есть, а никак не от испытываемых ею чувств. Если бы чувства отражались на вкусе крови, то мы ели бы горькую еду, потому что влюблённые люди последние годы стали попадаться все реже и реже, а все чаще — злые и несчастные, прямо как вы, господин Домовой. Скажите, я разочаровал вас своим признанием или вы нарочно злить меня пытаетесь?
— Меня вампиры никогда не занимали, — прошипел Бабайка, болтаясь в воздухе. — Упырями сыт по горло! С вами, погляжу, безопаснее молчать, а то вы от обиды руки оппоненту ломаете…
— Если не хотите есть, — подала голос княжна, испугавшись возможной ссоры между вампиром и представителем домашней нечисти. — Просто красивым видом на Исаакиевский Собор полюбуетесь.
— Я кладбищенские часовни предпочитаю, — не сдавался трансильванский гость.
— Какой же вы зануда! — не выдержала княжна. — Теперь понятно, отчего за триста лет вы так и не женились!
Она выплюнула слова, но, к общему счастью, себе под ноги, всецело поглощенная изучением ботиночек и мостовой.
— Вы можете легко исправить это недоразумение, Светлана! — повысил голос граф фон Крок. — Всего-то требуется поцеловать меня на нужном мосту! Не так ли, милостивый государь? — передразнил он интонации Домовенка, склоняясь к нему, оскалясь.
— Нужно чтобы оба уверовали в силу обряда, — Бабайка тоже оскалился, и его желтоватые зубы сверкнули сквозь жиденькие усы. — А тому не бывать! Нетопырь не птица: за голубкой не угонится… Да чтоб тебя, окаянный!
Граф так дернул на себя домовенка, что тот выпустил руку княжны, но Светлана не растерялась и припустила от них, быстро затерявшись среди ночной толпы. Граф бросился догонять беглянку, но домовенок сумел ухватиться свободной рукой за фонарь и оторвать его от столба у трансильванца не получилось.
— Светлана! — крикнул вампир и рванул домовенка на себя, но тот мастак был в перетягивании каната, и вот уже сам трансильванец приложился лбом к фонарю, вокруг которого для большей прочности закрутился Бабайка!
— Да не рвись ты, вампирище! Не твоя забота нынче княжна наша!
— Добрый вечер!
Граф обернулся и наткнулся на темный взгляд княжеского секретаря, который шикнул на Домового, и тот вмиг исчез, как сквозь землю провалился. Граф тряхнул головой и растерянно уставился на стоящего перед ним господина Басманова.
— Вы остановили Светлану?
— Я, в отличие от вас, не приставлен к ней князем для охраны, — зло выпалил Федор Алексеевич и повернулся к графу спиной.
— Кстати, как самочувствие Раду? — трансильванец догнал секретаря и пошел с ним нога в ногу. — Как понимаю, в силу обстоятельств вы оставили его у ведьмы?
И тут граф увидел господина Грабана: оборотень в своём голубом пальто прилип к ограде моста и заворожено глядел на величественную громаду Исаакия, сияющего куполом даже в дымке белой ночи. Рядом стояла княжна: рука ее небрежно лежала на узкой спине Раду, а голова почти касалась его плеча.
— Простите, граф, у нас с господином Грабаном произошло маленькое недоразумение, — чуть слышно шепнул ему на ухо Федор Алексеевич.
Граф ускорил шаг, но все же Светлана успела, обернувшись, поднять к губам указательный палец. Граф краем глаза заметил в уголке губ оборотня счастливую улыбку.
— Вы только не вздумайте переживать, граф! Кокаин не убивает волков, Раду скоро придёт в себя.
— Кокаин? — переспросил граф, чуть ли не коснувшись указательным пальцем бледного лба девушки.
— Вы никогда не пробовали? — Светлана не шелохнулась и зашептала в лицо трансильванца с ещё большим жаром: — У нас в любой аптеке можно купить. Как раз вашего, немецкого производства. К Раду применили его в лечебных целях, на других — в охранительных. Ему дали сожрать кокаинового голубя. Не вздумайте ругаться! Поверьте, разбавленный кровью кокаин очень слабенький. Сейчас у Раду момент забвения.