Федор Алексеевич достал из внутреннего кармана пиджака небольшую фляжку и протянул вампиру.
— Чухонская? — осведомился тот с кривой улыбкой.
— Нет, адвокатец, развязывающий язык, коньяк то бишь, — улыбнулся Басманов.
И когда граф попытался убрать свою руку, не позволил ему вернуть фляжку.
— Я не стану вас слушать. У меня довольно дел, которые следует решить незамедлительно. Но вы не засиживайтесь — до рассвета чуть больше часа. Все недоброе должно лечь спать до того, как все доброе встанет. Господин Соколов вас не потревожит, но вы должны пожалеть уставших официантов. А господина Грабана я прокачу на «Руссо-Балте». Вам тоже рекомендую взять автомобиль отечественного производства. На Форде я вас прокачу сам придёт время.
— Я могу не есть! — Светлана вскочила из-за стола, с опаской поглядывая в сторону плаща, который укрыл соседний с ней стул. — Мы можем ехать домой прямо сейчас все вместе.
— Не пора ли тебе, барышня, образумиться и не делать из себя смешной дуры? — Федор Алексеевич почти заскрежетал зубами. — Ты уже нарушила приказ отца и упросила графа привести тебя на городскую заставу. Не позорь нас перед гостем ещё больше, теперь уже своим недоверием к выбору отца!
— Вы теперь можете вполне положиться на меня, Светлана, — граф отвернулся, чтобы осушить фляжку до самого дна, и с благодарностью вернул ее Басманову.
Федор Алексеевич осуждающе взглянул на оборотня, и Раду заторопился — и не прошло и минуты, как его тарелка опустела, но по голодным глазам было видно, что только присутствие дамы сдерживает его желание облизать тарелку языком на звериный манер. Между тем в дверь постучали. Господин Соколов сам принес заказ и ещё раз осведомился про пломбир, когда получил приказ завернуть дичь с собой. Федор Алексеевич отказался, но граф фон Крок заверил его, что с ним княжна успеем полакомиться даже мороженым.
Федор Алексеевич взял Раду под локоть и вывел пошатывающегося из кабинета. Хлопнула дверь. Граф обернулся к княжне, которая, как истукан, сидела на стуле, смотря поверх тарелки прямо на него.
— Как же мне совестно перед господином Грабаном… — прошептала она.
— Да Боже милостивый, Светлана! — граф даже стул подвинул ближе к столу и ближе к ней. — Любому мужчине за честь защитить даму… Тем более, когда этот мужчина наполовину зверь.
— А вы, простите мне мое любопытство, наполовину кто будете? — спросила Светлана уже в полный голос и с прежним деревенским ехидством. — Нетопырь не то птица, не то зверь…
Граф не ответил и осторожно придвинул к девушке тарелку, а затем протянул ей столовые приборы.
— Я не притронусь к еде, пока вы мне не скажете, что пообещали княгине? Моя матушка со своими священными запасами чухонской крови просто так не расстаётся.
Граф улыбнулся:
— Только после того, как вы приступите к трапезе, Светлана.
Княжна покорно отправила себе в рот ложечку супа.
— Ну-с…
— Вот когда приступите к судачку, тогда и посудачим про дела наши грешные, — откинулся граф на спинку стула с нескрываемым удовольствием глядя на румянец, растекшийся по бледным щекам княжны, и, конечно же, следя за злобными огоньками, вспыхнувшими в ее глазах.
— Я вам тоже не советую, граф, практиковаться со мной в остроумии… — окончание фразы Светлана предусмотрительно заела супом.
Ужинала она с не меньшим удовольствием, чем вампир следил за ее трапезой. И вот она уже подвинула к себе тарелку с рыбкой.
— Теперь отвечайте на мой вопрос — что нужно от вас княгине? Я могла бы преспокойно обойтись без театра…
— А без меня? — перебил ее вампир, взгляд которого теперь намертво приклеился к серебряному колье.
— Без вас мне не обойтись, пока не будет готова новая обережная рубаха.
— И, облачившись в неё, вы не станете по мне скучать?
— Если только немножко, — снова кокетничала княжна.
Граф скрестил на груди руки и поднялся взглядом с шеи до нервно сжатых губ княжны.