И с колен поднялась.
— С меня тоже довольно глупостей твоих! — хрипло, давясь кашлем, проговорила Арина Родионовна. — Ступай к себе…
Княжна метнулась в соседнюю спальню, хлопнула со злости дверью и кинулась к стопке книг на полу, чтобы вытащить самую нижнюю, Зиночкину. Закрыв глаза и наугад открыв страницу, Светлана принялась читать:
— Грех — легкочувствие и легкодумие, полупроказливость — полуволненье. Благоразумное полубезумие, полувнимание — полузабвенье. Грех — жить без дерзости и без мечтания, не признаваемым — и не гонимым. Не знать ни ужаса, ни упования и быть приемлемым, но не любимым.
Захлопнула книгу и бросила на пол, затем взяла себя за запястье и посмотрела на корочку, образовавшуюся вокруг гостиничного пореза. Подцепила ее ногтем и выдавила несколько крупных капель алой крови, которые слизнула и поморщилась.
— Никогда! — выкрикнула Светлана в пустоту и снова вытащила книгу, в которой красивым почерком было написано посвящение: «Я — раб моих таинственных, необычайных снов…»
Светлана вернулась с книгой к кровати, положила ее под подушку и залезла под одеяло. Не осталось сил бодрствовать, но и не хватало сил заснуть. С тяжелым вздохом княжна закрыла глаза, снова вытащила книгу и опять наугад открыла страницу. На сей раз ей выпало следующее предсказание: «Не ведаю, восстать иль покориться, нет смелости ни умереть, ни жить… Хочу любви — и не могу любить.»
Княжна во второй раз убрала книгу под подушку и в очередной раз попыталась самостоятельно справиться с замком колье, но снова ничего у нее не вышло. Серебряное колье осталось на шее, а книга волшебным образом вновь оказалась в руках.
— Все — хватит, Зиночка! — сказала Светлана сама себе и в то же время вслух. — Я и так знаю, что беспощадна моя дорога, она меня к смерти ведёт. Но люблю я себя, как Бога, — Любовь мою душу спасёт.
Она ещё раз посмотрела на свое запястье с запёкшейся капелькой крови и сказала последнюю строчку четверостишия, которая не поместилась на руке спящего графа фон Крока: «Ничего не знаю. Я тихо сплю». И добавила от себя: Дура!
Теперь закрыть глаза и надеяться, что во сне не придётся пережить все заново:
— Ночь. Улица. Астория… — шевелила губами княжна, ловя языком горькие слезы.
Впрочем, «переживать» было нечего в обоих смыслах этого слова: ничего у них с графом не произошло, а что и произошло переживаний не стоило — а что произойдет нынче ночью, за то лишь она одна в ответе будет. Да и отвечать уже будет некому.
— Спи! — вдруг услышала Светлана из-под кровати голос Бабайки. — Вечер утра мудренее. Может, к вечеру и помирать расхочется.
Светлана ахнула и свесилась головой с кровати:
— Не расхочется! Пожила и хватит…
— Это смотря кому хватит, — волосатые пальцы схватили ее за нос и чувствительно ущипнули. — Тебе хватит, а я с тобой еще не нажился, — Бабайка влез на кровать и уселся по-турецки. — Сама посуди, что мне за выгода от твоей смерти: меня в деревню отправят, а родитель у меня тяжел на руку и скор на слова. Пряниками его лишь гвозди в половицы заколачивать, а я печатные люблю или на худой конец фрукты глазированные…
— Стащил все же! Уж я тебя! — замахнулась на него княжна, и хоть Домовой знал, что не имела она намерения ударить его, се же прикрыл голову руками.
— Куды волку шоколад?! К тому же, у них от сердечного томления аппетит пропал… Где ж то видано, чтобы оборотень с мертвой девой ужился…
— О чем это ты? — подалась вперед княжна.
— О том, о чем ты тут стихи читала! Или ж о том, что знать особам, которые никого, кроме себя, не любят, не надобно. Спи!
И зыркнул на нее ужасными глазищами так яростно, что Светлана на подушки упала и уснула в единый миг. А в следующий Бабайка уже был на полу возле брошенного разъяренной княжной плаща, сунул по-быстрому руку в карман и вытащил конвертик с театральными билетами. И довольный кражей поспешил вон.
Утром княжна проснулась, умылась, оделась во все белое, к смерти готовясь, и не хватилась пропажи, пока не надела в прихожей свой серый плащ.
— Да что же это такое?!
Она твердо помнила, что положила билеты в карман. Ни под кроватью, ни в книгах, ни в шкафу, куда была брошена вчерашняя одежда, их не нашлось. Зато нашлись злобные слова на Бабайку.