Светлана не дернулась, когда руки мужа осторожно легли на ее опущенные плечи и примяли светлые шелковистые пряди. Она вжалась лопатками в затянутую жилеткой грудь трансильванского незнакомца.
— Как же быстро мы пришли, — прошептала Светлана едва слышно. — Я хотела, чтобы набережная никогда не заканчивались. Как быстро потушили фонари. Мне страшно.
Светлана резко обернулась, словно змея, провернувшись в руках мужа, и Фридрих вздрогнул, узрев, будто в первый раз, мраморно-белый цвет ее кожи, на фоне которой глаза зеленели, словно у царской кошки.
— Ничего не бойтесь, Светлана.
Она невидящим взглядом смотрела ему в глаза, и ее белые пальцы медленно сжимались вокруг его запястий.
— Я должна прочитать вам еще одно стихотворение Федора Кузьмича. Он подсунул его под дверь моей спальни, когда в последний раз был у нас в доме. Отец сжег записку, но я помню каждое слово. Кто дал мне землю, воды, огонь и небеса, и не дал мне свободы, и отнял чудеса? На прахе охладелом былого бытия природою и телом томлюсь безумно я.
Граф осторожно коснулся губами ледяного белого лба и прошептал:
— Я сам переговорю с князем.
— О, нет! — в голосе Светланы послышалась мольба. — Молчите! Умоляю вас, молчите!
Она разжала пальцы и уперлась руками в грудь мужа, и тому пришлось отступить на шаг, чтобы удержать равновесие — Светлана перестала быть хрупкой девушкой, которую стоило поддерживать, чтобы ее ненароком не унесло ветром.
— Я сама должна объясниться с отцом, — голос ее был холоден, как и тело.
Она замолчала, но через секунду уже тараторила, силясь обернуться на парадную дверь родительского дома и все никак не решаясь сделать это:
— Отец выслушает меня и поймет. Я верю, что поймет.
— Светлана, — руки графа мягко легли на дрожащие плечи жены и принялись разглаживать белоснежный воротник, на который не попало ни единой капли ее крови. — Я теперь несу за вас полную ответственность, и вам вовсе не следует опасаться родительского гнева…
— Ах, пустое, пустое… — Светлана замахала на растерянного графа своими белыми, словно лебединые крылья, руками. — Вы ничего не понимаете, Фридрих! Да вы ничего и не можете понять в нас, русских. Пустите меня наконец! Я не могу, не могу… О, как режет глаза свет, как же ярка эта белая ночь… Идемте в дом скорее, не то я ослепну!
Она рванулась к парадной двери с быстротой лани, но граф все же успел поймать ее за руку, чтобы самому отворить тяжелую дубовую дверь. Однако лишь скрипнули старые петли, вся решимость тут же оставила Светлану, и она с таким неистовством сжала руку графа, что тот поморщился от боли. Затем притянул жену к себе, чтобы оторвать от двери, за ручку которой Светлана неожиданно ухватилась, словно решилась сбежать. Дверь с грохотом закрылась, и граф с опаской взглянул на потолок, под которым звякнули хрусталики люстры.
— Фу… — непроизвольно выдохнул он и ласково прошелся пальцами по холодной щеке жены, убирая волосы за ухо.
Лицо Светланы оставалось гипсовой маской. Однако дикий блеск в глазах выдавал сильнейшее волнение.
— Идемте, — позвала его сама Светлана.
Граф улыбнулся и потянул Светлану к лестнице. К удивлению, безлюдной, хотя своим появлением они наделали немало шуму. Было тихо даже за дверью кухни. Во дворе молчали и Тахи, и зебры. В передней их тоже никто не встречал. Светлана высвободила руку и стала на ощупь поправлять воротник, хотя граф и заверил ее, что на шее не осталось даже следа от его ногтя. Она с досадой махнула рукой, и Фридрих вновь взял жену за руку и примерился к мелким шажкам красных ботинок.
В столовой тоже оказалось пусто. Князь Мирослав и княгиня Мария сидели на диване в гостиной. Из-под расстегнутого пиджака князя виднелась аккуратно застегнутая жилетка и расправленный шейный платок. Княгиня же оделась в простой ярко-синий прогулочный костюм, который полностью скрыл ее шею. Напряженную и тонкую. Как и утром, Мария теребила перчатки, и было непонятно, вернулась княжеская чета с прогулки или так и не вышла из дома. Князь хотел было подняться навстречу вошедшим, но колени его подкосились, и он осел обратно на диван, а княгиня осталась неподвижна, лишь ее перчатки тихо спланировали на пол.