— Два гривенных за караул, — бросила она деньги дворнику, и дядя Митряй склонился перед ней в поклоне. — Через два часа заберет моих лошадок Кузьмич. Стребуешь еще денег с него, не спущу…
— Помилуйте, матушка…
— Не подаю сегодня, — подмигнула ему довольная княгиня и вышла в ворота, вслушиваясь в звонкий окрик молодого рязанца, отправляющегося на утренний заработок:
— Пособь выехать! — кричал покусанный ею Ванятка.
Самой ей не добежать до дома в сумраке — села она в экипаж, как бледная тень тех дам, которых встречают извозчики в черных выходов ресторанов не одних. Теперь незазорно и прикрикнуть: "Поезжай, болван, поскорее!"
— Дядь Вань, все дома? — спросила довольная хозяйка, срывая в прихожей с головы платок.
— Никого-с нету-с, — ответил дворник, запинаясь.
— Ни князя, ни Федора Алексеевича? — изумилась княгиня.
Неужто доставка Сашеньки и Прасковьи в подвалы Фонтанного дома оказалась делом настолько хлопотным?!
— Они есть-с. Княжны нет и басурманина этого нету-с…
— Как нету? — ахнула княгиня и чуть не села мимо стула. — Где же они?
— Я надеялся, что Светлана с тобой…
В дверях столовой стоял князь Мирослав, и никогда еще Мария не видела его таким бледным. У нее самой вся высосанная из рязанских пальцев кровь отхлынула в пятки. Краше всех была бы здесь сейчас кровавая тень Княгинюшки Умилы, но от нее имелся лишь узелок с копорским чаем, зажатый в дрожащих руках княгини Марии.
Глава 32 "Секреты носового платка"
Граф фон Крок не сводил глаз с носового платка, которым Светлана прикрывала нос — от тлеющей бумаги в комнате стоял нестерпимый смрад. Платок в тон юбке и сапожкам — красный. Граф всмотрелся в вышивку: нет, не обережная — обычная дамская, цветочки уж больно похожи на фиалки, которыми украшают корзиночки с фруктами. Он успел заметить, что в доме князей Кровавых выращивают на окнах в горшках землянику. Она тоже почти вся покраснела. Он подошел к окну и отдернул портьеру — здесь тоже расположился миниатюрный садик. Граф сорвал несколько ягод, самых крупных и сочных, и галантно протянул княжне на ладони, прикрытой его носовым платком.
Светлана на секунду отняла свой платок от лица.
— Как мило с вашей стороны… — она даже чуть присела перед ним, прежде чем подставила ладошку, чтобы тот ссыпал в нее ягодки. — Дайте мне ваш платок, умоляю… Мой до невыносимого пропитался гарью! — добавила княжна, отправив всю горсть в рот, точно деревенская девка в лесу.
Граф исполнил просьбу — у него платок просто белый, но с тонким красным бордюром. Снова красным, а он не мог вспомнить, когда и где приобрел его.
— Вы любите красный цвет? — поинтересовался трансильванец, смачивая платок в воде кувшина.
— Нет, — пробубнила Светлана, снова прикрыв нос. — Это просто дань моде. Княгиня читает исключительно французские журналы. Или вы решили, она обряжает меня в красное, чтобы соответствовать фамилии?
Он улыбнулся, зная, что княжна тоже улыбается, втягивая губами белоснежный квадрат чужого платка.
— Не несите вздор, княжна! — граф отвернулся, чтобы поправить пальцем тлеющий листок последнего письма. — Я не берусь судить вашу мать… Но вы прекрасны в любом наряде. Даже в красном.
Даже в красном — пропело эхо в его голове. Возможно, это галлюцинации, голодные. Но, к счастью, юбка княжны все же действительно красная, как и земляника — во всяком случае граф надеялся, что не заставил княжну вкусить зеленых ягод.
— Вы сегодня расточительны на комплименты, граф, — прошептала княжна, сощурясь то ли из-за дыма, то ли для того, чтобы сильнее подтрунить над ним. — Бросайте это дело… А не то я перестану их ценить. Да, не забудьте сказать матушке, что вам безумно понравился портрет князя…
— Какой портрет? — не понял граф, и тогда княжна подняла с прибранной уже кровати подушечку с вышитым сычом.
— Вот этот самый. Вы сказали, что это прекрасная работа…
Светлана смеялась теперь в голос.
— Сумасшедшая! — повысил голос граф, силясь не рассмеяться.