Приехал Репнин-старший и сказал, что мой жених согласился взять меня замуж и будет ждать меня в часовне Шлиссельбургской крепости через три часа. В таком платье я не могла ни дышать, ни ходить. Поняв, что в этом наряде новогодней ёлки, я либо убьюсь, либо покалечусь, или ещё хуже утону по дороге к острову, поэтому на отрез отказалась его надевать, аргументируя тем, что меня ждал нелёгкий путь и в этом платье я камнем пойду на дно, а у меня фобия, после катастрофы.
Александр пытался настаивать, но старый князь махнул рукой и сказал:
- Езжай в своём, там всё равно тебя никто не увидит кроме нас, жениха , священника и тюремщика.
- Прекрасно! Я только парик возьму, - обрадовалась я.
На этом и порешили. Платье мисс Корн было намного легче и удобнее, а главное, оно мне нравилось по-настоящему.
К вечеру всё было готово, для моего бракосочетания. Князь объяснил мне, что его сына освободят, только после заключения брака. Это был приказ Екатерины. Честно сказать, мне вдруг стало жаль мажора, он, также как и я, был вынужден наступить на горло своим принципам, хотя я понятия не имела, были ли у него принципы. Но игра стоила свеч. Я и Репнины сели в карету и отправились на бракосочетание.
Глава 10. Что произошло с моим любимым?
Была уже почти полночь, когда я с князьями Репниными подплыла к крепости. Солдаты помогли нам сойти на берег и проводили в часовню. У меня было очень странное ощущение тревоги, смешенное с безмерной радости. Такое же, как во Владимирской крепости, когда я выходила замуж за Святослава. Я не понимала, почему моё сердце выплясывало "польку". Я согласилась на этот брак, только чтобы спастись от "тётиной" опеки и уж радости, это замужество, точно мне не могло принести. Поэтому совсем не понимала, почему мне было так хорошо на душе? Может потому, что я вспоминала другую церемонию, где я была самой счастливой женщиной?
Наконец привели моего жениха, он шатался. "Его что били?"- подумала я первое, что пришло в голову. Но чем ближе он подходил ко мне, тем счастливее я становилась. Этого не может быть! Это не реально! Но ко мне шёл мой любимый Ванечка! Я, потеряв всякий контроль, и как сумасшедшая, бросилась к нему.
- Ванечка! Любимый мой! Я нашла тебя! Я знала, что найду и нашла! - кричала я, заливаясь счастливыми слезами, целовала его такое родное лицо.
Он почти не изменился, только сейчас был без бороды, с небольшими усиками, выглядел немного моложе, а длинные волосы стали чуть темнее, или это мне казалось от тусклого света в часовне.
- Успокойтесь, миледи, мы ещё не женаты! Вот потом я попытаюсь удовлетворить вас, если смогу, - захохотал он и как, что-то ненужное, отстранил меня от себя, а потом обратился к отцу, - а поспокойнее шлюхи ты не нашёл?
- Что! - я ничего не поняла, но круглые глаза Репнина-старшего, вернули меня в реальность. Моё поведение вызывало, мягко говоря, вопросы.
- Святой отец, начинайте церемонию, - спокойно сказал князь священнику. Он скорее всего делал вид, что его не смутило моя странная реакция на появление Ивана.
Я смотрела на моего Ванечку. Это был он, мой любимый, мой единственный. Я это чувствовала сердцем. Те же весёлые, добрые глаза, та же насмешливая улыбка, те же сильные руки, которые обещали наслаждение. Оказывается, я выходила замуж за того, за кого хотела, за того, за кого должна была выйти. Только что-то было не так. "Почему он меня так холодно оттолкнул? Он, что не любит меня в этой эпохе? А может он любит другую? Нет! Это невозможно! Он должен любить меня и только меня. Иначе я не переживу!" - думала я, пока святой отец читал какие-то молитвы или псалмы.
Брачная церемония подходила к кульминационному моменту. Священник спросил жениха:
- Имеешь ли ты искреннее и непринужденное желание и твердое намерение быть мужем этой Анастасии, которую видишь здесь перед собою?
Я замерла, он молчал, потом посмотрел на меня, затем на отца и произнёс весело:
- Имею, честный отче, если она больше никогда не наденет это блятское платье.
- Не связан ли ты обещанием другой невесте?
- Нет, не связан. Боже упаси.
Я облегчённо выдохнула. Он никому, ничего не обещал.
Потом такой же вопрос святой отец задал мне. Я честно ответила, что желаю его в мужья, как никого другого. И обещание давала только ему, моему единственному.
Потом, священник соединил правую руку Ивана Репнина с моей правой рукой, накрыл их епитрахилью и поверх нее положил свою руку.