- Твой отец подумал, что нам хорошо было бы узнать друг друга поближе. - говорила я, а истома наполняла моё тело.
- Так ты хочешь узнать меня поближе? - произнёс он таким сладким голосом, что голова закружилась.
Потом было всё как в сказке, или лучше сказать, как в прошлом. Он целовал меня, ласкал и гладил моё тело доводя меня до стонов и криков. Боже, как мне было хорошо в любимых руках Ванечки, который, кстати, многому научился за последние шестьсот лет. Он распалил меня так, что я сама просила его о большем. Он поднял меня на руках и вытащил из бочки.
- Иди в постель, любимая, я сейчас приду, - сказал он и, шлёпнув по попе, указал на дверь.
Я легла на кровать в сладостном предвкушении продолжения нашей близости. Вдруг дверь открылась и на пороге появился мой любимый в полном обмундировании.
- Запомни, дорогая жёнушка, мою любовь обманом не заполучить, - холодно сказал он, - В ближайшем порту я тебя пересажу на другой корабль, и ты отправишься в имение, раз уж меня заставили на тебе жениться. Но спать я с тобой не собираюсь, шлюха.
- Что? Что ты сказал? Да как ты посмел меня так назвать! - вскочила я с кровати.
Его слова не то, что меня обидели, они привели меня в бешенство. Я ради него была готова жизнью пожертвовать, а он меня последними словами обозвал. Это было крайне несправедливо!
- Ты посмотри на себя! - он грубо взял меня за руку и потащил к зеркалу, - самая обыкновенная портовая шлюха.
На самом деле, вид у меня был ещё тот. Волосы были растрёпаны, глаза горели безумным светом, а на боку сиял огромный синячище от удара о сундук. Но это была его вина. Но самое непонятное в тот момент было то, что в этой эпохе, что-то явно не срабатывало.
- Ты, не можешь так со мной, я ведь тебя люблю, ты для меня единственный. Признайся, ведь, ты тоже чувствуешь, что и я. Мы созданы друг для друга на все времена, - сказала я, глядя ему в глаза.
- Единственное, что я чувствую, это негодование на отца! Где он тебя нашёл? В каком притоне? - заводился Иван.
- Я Анастасия Михайловна Бутурлина, графиня, а не девка из притона, - ответила я со злостью, хотела уже выкрикнуть, что я Новгородская Княгиня, но вовремя остановилась.
- Тогда ещё хуже, ты беременная от какого-нибудь франта, а мне бастарда навязать хочешь? - стукнул он кулаком по столу. - Потому что ни одна порядочная девушка, не будет выходить замуж за осужденного, а потом ещё в мужском платье пробираться на корабль, чтобы переспать с капитаном.
- А просто поверить, что я люблю тебя до безумия, не можешь? И ради этой любви я готова на всё! - выкрикнула я ему в лицо. - Ты на столько плох, что тебя полюбить нельзя?
- Не тебе меня судить, плох я или хорош! Ты обманула меня и этим всё сказано! - резко закончил он и, громко хлопнув дверью, ушёл.
"Боже! Что я наделала? Как же я не догадалась, что своим обманом унизила его, заставила сомневаться, что он нормальный мужик! Как теперь его вернуть? Я не смогу открыть ему мою тайну! Сейчас он мне не поверит ни за что. Зачем я только Репнина не послушала?" - Моё сердце заливалось слезами, я проклинала себя за то, что сделала.
Глава 16. Буря.
После устроенного мне скандала, Иван не появился целую ночь. Я могла понять его негодование за то, что я его водила за нос в образе юнги, но называть меня шлюхой, было уж слишком. Он был моим единственным мужчиной, ради которого я потеряла голову, там в Городище. Но тогда он был другой, он любил меня искренне, может в какой-то степени даже наивно и по-детски, но был готов отдать жизнь за меня. Та наша любовь была чудом, волшебным и, как теперь я понимала, неповторимым.
В двенадцатом веке времена были суровые, поэтому чувства были сильнее и правдивее. Мой Князь никогда бы не осмелился назвать меня продажной женщиной просто потому, что их не было. Мужчина брал то, что хотел, без надобности платить. Женщина была жертвой, которую не смог защитить её муж, отец, брат. Даже когда я ему сказала, что беременна от его брата, он не обвинил меня ни в чём, зная, что в этом виновен мужчина.
Прошло шестьсот лет и мир поменялся. Теперь мужчины обвиняли женщин во всех своих грехах, пороках и слабостях. Я вспомнила, как Анатолий уверял свою мать, что это я виновата в том, что он хотел меня изнасиловать. Я не хотела верить в то, что мой любимый тоже обвинял меня в том, что его тянуло ко мне, даже в образе мальчика.
Я желала близости с ним, потому что любила его всем своим существом: моим сердцем, моей душой, моим телом. А он? Что чувствовал он? Только похоть? А что, если он не любит меня так же сильно, как я? Что если в этой эпохе нет места тем чувствам, что заставляют отдать за любимого жизнь?