- Раздень меня, - приказал он и я с радостью это выполнила, освобождая его прекрасное тело от ненужной одежды.
Мои руки заскользили по его груди, расстёгивая кафтан и жилет. Его шёлковая рубашка горела под моими руками и сняв её я почувствовала его жар, такой же как мой. Я обнажила его и любовалась той его силой, которая обещала вознести меня на небеса. Моё тело чувствовало его желание и само желало. Я могла поклясться, будто это был мой Ванечка, хотя так оно и было. Только сейчас его кожа была загорелой и на ней было меньше шрамов.
Иван подхватил меня на руки и понёс в постель. Только вот то, что произошло потом, совсем не было похоже на Князя. Ласки Ивана были неистовыми, требовательными и причиняли странную боль или наслаждение. Святослав оберегал и дарил нежность, а Иван подчинял и взрывал меня изнутри, заставляя меня отдаваться ему до последней мысли.
Я не понимала его нового, но всё равно желала его. Мне бы поразмыслить, но я была в тот момент вся поглощена им и моими новыми ощущениями. А когда мы с ним слились в страстном единении, то это было в тысячу раз красочней и вкусней. Наш обоюдный стон пика вожделения раздался по всей каюте. Я была счастлива и даже подумывала о том, что может быть я ошибалась, ведь такое прекрасное чувство не может быть смертельной опасностью.
Вдруг мой любимый резко поднялся и, не одеваясь, с силой поднял меня с кровати. Его прекрасное лицо было искажено злостью.
- А теперь, шлюха, ты получила, что хотела? Убирайся! - заорал он, бросая мне в лицо мою рубашку.
- Ванечка! Что случилось? Что не так? - не понимала я такой резкой перемены в нём, будто сам дьявол в него вселился.
- Ты! Сука! Ещё спрашиваешь? - орал он, как неистовый, откидывая одеяло с кровати, - где твоя девственность? Ты же говорила, что я единственный мужчина в твоей жизни!
Я стояла, как громом поражённая. Да, я была только с ним, он был моим первым мужчиной, но шестьсот лет назад! Я не подумала, я не могла представить, я не ожидала, что окажусь в этой эпохе не девственницей, и уж совсем не ожидала, что он так отреагирует. Хотя чего я, собственно, ожидала? Его бывшая невеста тоже рога ему наставила.
- Я сказала тебе правду, я только твоя и никого больше. А моя девственность осталась давно в прошлом, в том, где ты был Князем Новгорода. - попыталась объяснить я необъяснимое.
- Ты что думаешь, что я совсем идиот? В сказки твои поверю? Хотя я почти тебе поверил, поверил в твою любовь. А ты такая же, как и все шлюхи! - рычал он. - Убирайся!
- Хорошо, я уйду! Но потом, не ищи меня, - тихо сказала я, стараясь проглотить слёзы.
Я одела рубашку, и выбежала на палубу. Единственный человек, который меня мог сейчас утешить, был Александр. Меня совсем не смущало, что пришлось бежать в одной рубашке, почти через пол корабля. Я такая в слезах, с растрёпанными волосами ворвалась в каюту брата, пока ещё мужа, что Семён пулей из неё вылетел.
- Он меня выгнал! - рыдала я и бросилась к нему на грудь, даже не думая о приличиях.
- А ты не этого хотела? - спросил он, обнимая меня и гладя по голове. - Ты же сама думала o том, чтобы он оставил тебя в покое?
- Да, но не так, не так. - мне было очень больно.
Иван обвинял меня в измене с ним самим. Но как ему это объяснить, я не понимала. Я вообще не понимала, как это было возможно. Видно, это была шутка "кукловода", который играл моей судьбой.
Глава 21. Гданьск.
Два следующих дня я не выходила из каюты Александра. Я просто лежала в гамаке Семёна, который на время перебрался в трюм, и страдала. Мне было так больно, что невозможно описать, будто разбитое сердце, истекая кровью, заполняло ею мои лёгкие, поэтому даже дышать было трудно. Как он мог так со мной? Мой любимый Князь некогда бы так со мной не поступил! А Иван Репнин? Я не могла ошибиться, это был Он, но другой.
За что он меня так обидел? Ведь я не в чём не виновата! Если бы он сразу от меня отказался, если бы он не подарил мне того блаженства в его руках, если бы я не почувствовала того ощущения одного целого с ним, я бы не чувствовала себя сейчас так отвратительно. Я просто хотела любить его и быть любимой. Но он оттолкнул меня, как прокажённую.
Александр спрашивал, что произошло, но я не могла ему сказать, что его брат обозвал меня шлюхой и выгнал из своей жизни только за то, что я не оказалась девственницей в этой эпохе. Потом он пытался меня утешить, но поняв, что все его усилия бесполезны, оставил меня в покое.