- Стетоскоп, - уточнил молодой человек с лукавой ухмылкой.
- Да, да, конечно, - стыдливо кивнул я.
Яркая блондинка как-то немного кокетливо коснулась прически кончиками пальцев, будто услышала наш с Александром разговор, но уже в следующую секунду Марина Георгиевна подняла действительно строгий взгляд и буквально пронзила меня им насквозь, как рапирой. Впрочем, ее внешность скорее притягивала, чем отвергала. Не смотря на то, что она была в совершенно невызывающем платье, а не в медицинском халате, оказалось довольно сложно прогнать навязчивые, осудительные фантазии.
Изящный бюст, как минимум третьего размера, хотя и не возьмусь судить в меру некомпетентности в этом вопросе, плавно покачивался под туго стягивающей его тканью одежды, характеризуя спокойное дыхание и умиротворение женщины. Я скрытно ухмыльнулся, признавшись себе, что позавидовал бездушному стетоскопу, обвивающему шею медсестры и лежащему на ее груди. Будь в нем жизнь, медицинский инструмент мог быть убаюкан этим покачиванием, как младенец.
- А солидный мужчина у окна: Дмитрий Викторович, - подытожил Александр. - Старинный приятель и коллега папеньки в их общем бизнесе. Завсегдатай в нашем доме. Разве что пока еще без прописки. Но мужчина серьезный, образованный, энергичный, хваткий... Одним словом: Акула! Уверен, именно за эти качества папенька и дружит с Дмитрием Викторовичем многие годы.
Как мне показалось с первого взгляда и это утверждение плотно осело в моем сознании, во внешности Дмитрия Викторовича уместно сочетались и, я бы даже сказал, дружески соседствовали прообразы моего любимого героя серии исторических детективов и аристократа 19 века Эраста Петровича Фандорина и главного персонажа романов о супер-агенте британских спецслужб Джеймса Бонда.
Харизматичная лидерская натура, поистине аристократические манеры в телодвижениях, строгая осанка безусловно армейской выправки, острые черты лица, волевой подбородок, широкий "умный" лоб, вдумчивое и серьезное выражение лица - все это говорило об агрессивности мужчины, но в хорошем понимании этого слова. Видимо, не зря Александр сопоставил друга семьи с акулой. Акулой в бизнесе и в личной жизни.
- А девушка? - спросил я.
- Какая девушка? - вопросом на вопрос ответил он.
- Вон та, - кивнул я в сторону девушки, суетящейся вокруг обеденного стола.
Миловидная девушка с золотистой загорелой кожей и пышными формами, упакованными в классическую униформу горничной, усердно хозяйничала около обеденного стола. Она энергично расставляла тарелки и столовые приборы, придирчиво выравнивая те по каким-то известным одной ей условиям, а возможно, что и по новомодному фен-шую. Впрочем, угольно-черная униформа с белоснежным кружевным передником и такими же манжетами и воротничком скорее наводила на мысль о Косплей-платье для ролевых игр, чем на форму обслуживающего персонала, управляющего хозяйством олигарха. Кроме того, довольно яркий для рядовой горничной макияж с трудом сочетался с возложеными на нее обязанностями, а в добавок к нему ниспадала вызывающе красная длинная челка, скрывающая добрую половину лица девушки.
- Горничная, - небрежно отмахнулся Александр. - Юля.
- Немного необычное имя для ее внешности, - подумал вслух я.
- А вы, Холмсин, наблюдательны и совершенно правы, - похвалил меня сын олигарха. - Джулия из Колумбии... Но уже так давно работает и живет в нашем доме, что русифицировалась в Юлю... С удовольствием пьет водку, заготавливает чудесные соления, в особенности пряную морковку по каким-то корейским рецептам, поет русские частушки и вяжет потрясающие шерстяные носки и шарфы.
Оторвавшись от наблюдения за стекающей по стеклу пеленой дождя, Дмитрий Викторович подошел к нам и молча пожал мне руку в знак приветствия. Женщины обошлись лишь натянутыми улыбками и кроткими кивками, но, впрочем, и я сам не рвался целовать им руки и раскланиваться направо и налево.
- Где же Адольф? - спросил Дмитрий Викторович.
Он бросил взгляд на циферблат дорогих наручных часов, а затем сравнил точное время с указанным на громоздких напольных часах. Последние будто того и ждали. Минутная стрелка дернулась вперед и шагнула на одно деление, замерев прямо пропорционально повисшей вниз часовой стрелке. В башне что-то зашипело и часовой механизм громыхнул боем курантов.