«Что дальше?» — значился вопрос в протоколе.
«Я должен был проделать эту работу еще раз, получить за все пятьсот рублей, дойти до Ярыжек пешком, затем уехать домой в Алексиково». — «А зерно?» — «Что с ним будет дальше, я не знаю». — «Кто ваши соратники?» — «Коротышка был старшим. С ним мы договаривались на станции в Алексиково, встретились затем на станции Ярыженской, оттуда пешком дошли до дома бабки, там выжидали благоприятных условий. Когда, по мнению Коротышки, они наступали, на веревке через двор Колчанихи вывешивалась простыня «для сушки» в качестве сигнала кому-то о подготовке подводы. Третьего я не знал. Они от меня все время отделялись. Я вел из сарая наблюдение и предупреждал Хлюста о появлении в поле зрения посторонних людей». — «Почему группа остановилась у Колчанихи?» — «Третий был ее дальним родственником. Он привел к ней. Она еду готовила».
Других документов в деле не было.
После непродолжительного раздумья Вадим начал составлять письменный план проведения расследования. «Выяснить: 1. Кто готовил лошадь с телегой. 2. Каков путь хлеба от берега Паники, кто заказчик. 3. Что означает «проделать эту работу еще раз»?»
Начальник райотдела дополнил: почему выбрана именно та ночь для преступления, кто снабдил оружием, выявить место жительства исполнителей и пособников преступной группы, была ли эта попытка первого преступлен™.
— Вадим Николаевич, понимаю — медовый месяц, но вам надо ехать в Горшовку, а потом дальше… Куда, пока еще не знаю. Отвезем тебя с велосипедом. Звони мне каждый вечер в восемнадцать ноль-ноль о результатах работы.
Так новоиспеченный следователь вновь оказался на хуторе в гостях у дедов, но в совершенно новом качестве. Деда распирала гордость за внука, еще бы — следователь!
Уже за обеденным столом Вадим спросил у Дмитрия Карповича, не помнит ли он злополучную ночь.
— Как же, — ответил он, — я тревожился за тебя, выходил во двор, прислушивался. Была темная ночь. Небо закрыли облака. Молодая луна дождем умывается. Вот и скапливались облака за день-другой до ее появления.
Встретился следователь с Верой. Она обрадовалась ему.
— До сих пор не могу успокоиться.
— Говори всем, что разогнать одиночество оставалась на току по моей просьбе. Помоги мне в расследовании. Что в этот день или накануне было в Горшовке не так, как обычно? Не появлялись ли чужие люди, кто-то приезжал или приходил?
— Я подумаю, а ты поговори с Люськой, она посыльная у председателя, каждый день мотается по хутору, знает все новости.
Председатель колхоза встретил Вадима радушно, обещал помочь в расследовании. На вопрос, есть ли сторож на конюшне, ответил — нет. Ночью лошади на базу отдыхают. Телега, которую использовали преступники, стоит возле дверей конюшни, а сбруя внутри.
— По злой воле за два-три часа можно запрячь лошадей, съездить куда-то и вновь возвратить все на прежнее место до наступления рассвета. Никто не заметит.
— Кто мог такое совершить?
— Сколько ни думал, никого из своих заподозрить не могу. Но и чужой человек не мог этого сделать. Надо знать, что где находится, чтобы взять. Да и лошадь от чужака отвернется. Ничего не пойму, — развел он руками.
Пообщался следователь с жизнерадостной и смышленой Люсей, заводилой на всех хуторских сборах молодежи, в том числе на току памятным вечером.
— Давай вспомним, — говорил он девушке, — кого не было тогда с нами из ребят и девчонок?
Вместе начали перебирать, кто был. Недосчитались Мишки и двух подружек.
Мишка сейчас в Филоново, у родственников, а девки дома.
— Люся, позови их, побеседуем.
Девушки рассказали, что по дороге на «улицу» зашли к бабушке Фекле, родственнице одной из них, та попросила подождать, а сама пошла к соседке Чесночихе, да задержалась там. Потом было уже поздно.
— Почему Фекла задержалась у подруги?
— К ней какой-то родственник приезжал, но он куда-то ушел, а повидать его хотелось.
— Люся, милая, садись на велосипед, жми на обе педали и срочно Чесночиху к следователю.
Вадим сидел сбоку председательского стола, писал показания самого председателя, Люси, девушек. Мысли путались. Зазвонил телефон. В трубке послышался голос начальника. Следователь доложил о результатах, но посетовал, что не справляется с бумажными делами, попросил разрешения на обыск предполагаемого места хранения похищенного зерна.