— Роевой прервал важную мысль. Берегите молодежь от призыва в Красную Армию. Для этого, собственно, создавайте крыевки.
Бунчужный долго еще говорил о задачах и перспективах развития подпольных ячеек в УПА. В заключение посоветовал:
— Надо выучить молитвы: «Отче наш» и «Украина, святая мать героев». Они нужны будут для повседневного чтения утром и вечером. И последнее, — сказал он. — Если возникает необходимость передать какие-то распоряжения, стану присылать связника с записками на папиросной бумаге с Геннадием или Евдокией.
— Пане Бунчужный, простите Роевого, — сказал Амулет. — Я займусь его воспитанием. А того, — ткнул он пальцем в сторону Геннадия, — к нему не присылайте. Неподходящий он для этого парень.
— Мне решать, что и как делать, кого и куда посылать!
— Ну-ну…
Когда гости стали покидать дом Евдокии, Остап придержал Геннадия.
— Ты стрелять умеешь? — спросил он.
— Приходилось!
Бунчужный достал с верхней полки шкафа парабеллум, передал его парню.
— Возьми, — сказал он. — Не нравится мне поведение Амулета. Мстительный и очень мнительный человек. Ожидать от такого можно всякое. Поостерегись.
Геннадий вышел чуть позже, когда за последним посетителем закрылась входная калитка. Он спрыгнул с верхней ступеньки крыльца во двор, перескочил через невысокий штакетник, чтобы не скрипеть снегом, подошел к забору со стороны сада в то время, когда мимо проходили недавние «собратья». Понаблюдал в щель между досками. Подошли Амулет с Роевым, остановились.
— Подождем здесь, — сказал Амулет, — надо с гадом рассчитаться. Больно говорливый.
— Мне Бунчужный выговор объявил ни за что, тебя расстреляет за связника.
— Откуда он узнает, если ты не проболтаешься!
— Мне-то что? Сексотом никогда не был.
— Скажем, показалось, будто нас кто-то преследовал.
Амулет снял автомат, передернул затвор.
— Что-то долго не идет.
— С Дуськой прощается. Ты видел, как она на него смотрела?! Жаль бабу.
— Заменишь, — хихикнул Амулет. — На второй день после гибели возлюбленного она не вспомнит о нем.
Роевой стоял лицом к забору. Было темно. Неожиданно едва ли не перед носом на фоне летящих снежинок над забором возникла фигура человека.
— Г… Геннадий?! — изумился он.
Крепыш с автоматом в руке резко крутнулся, но сверху вниз полоснуло пламя в его голову.
— Не стреляй в меня! — взмолился Захар, подняв вверх руки.
В снежном воздухе выстрел прозвучал глухо. Геннадий перебрался через забор, поднял автомат.
— Пошли назад к Бунчужному, — сказал он Захару, — пусть разберется, кто прав, кто виноват.
Остап слышал выстрел и почти не сомневался, что могло произойти. Но был заметно обрадован, когда Геннадий под дулом автомата привел Роевого.
— Пан Бунчужный, — сказал он, — тебе судить по справедливости то, что произошло.
Геннадий рассказал все как было.
— Что скажешь? — обратился Остап к Роевому.
— Генка говорит правду. Амулет хотел убить его, но не успел.
— За что?
— Не понравился, и еще за подковырку.
— Мое решение: Геннадий поступил правильно, застрелил Амулета, защищая собственную жизнь. Тебя бы тоже надо расстрелять.
— Пан Бунчужный, простите Христа ради. Я тут ни при чем. Мне Геннадий даже нравится. Я бы взял его в свое отделение.
— Будешь должником. За сегодняшний вечер несколько раз проштрафился. Еще такой случай, и я тебя лично расстреляю.
— Слушаюсь, пан, — попятился Захар к выходу.
— Друга своего не трогай! — крикнул вдогонку Остап. — Пусть его подберут патрули! Жаль, боевик был бесстрашный, — обратился он к Геннадию, — но что сделано, уже не поправишь. Тот, кто умнее, должен обойти стороной глупого, у тебя не получилось.
— Обойди, меня застрелили бы. Его злобный оловянный взгляд вижу до сих пор.
— Свершившийся факт пойдет на пользу. Роевой теперь станет другим рассказывать о строгой дисциплине в рядах повстанцев и справедливом Бунчужном, которого, бог даст, поставят командиром сотни.
Следующим днем Геннадий встретился с Каденом, рассказал о результатах знакомства с Остапом, расстреле бандита, организовавшего нападение на младшего лейтенанта и его спутницу. Старший лейтенант немедленно связался с Бодровым по радио, передал сигнал «Есть важное дело». Ответ поступил тут же: «Ждите». Через час командир полка был в Горобцах. Теперь уже Каден излагал сообщение своего осведомителя.
— Молодец твой агент. — Сергей сделал вид, будто не знает, о ком идет речь. — Какие в этой связи возникли мысли?