— Вы беседовали с командиром пехотного полка. Как он реагирует на поражение? Мы, откровенно говоря, не ожидали таких результатов.
Фессель рассказал, что командование группой армий «Юг» планировало прорыв армейской группы с намерением отрезать глубоко вклинившиеся части 8-й гвардейской армии. Однако прорваться через оборону советских войск удалось лишь малым силам. В самый разгар боя полк получил приказ: наступление остановить, на достигнутом рубеже занять оборону. Ковыряли, долбили промерзшую землю, а через три часа прибыл эсэсовец с приказом передать ему командование и продолжить наступление. Огневой и авиационной поддержи не имел. Штурмбанфюрер без знаний и опыта ведения как оборонительного, так и наступательного боя в спешке и бестолково отдавал распоряжения, открыто молил бога помочь ему. С этим он связывал какие-то надежды. Но бог не любит неумех, отвернулся от него и от всех солдат в лесу. А тут еще тяжелые мины с дьявольской методичностью обрушивали на их головы смертоносный металл. От них потерь было больше, чем в оборонительном бою. Сидели всю ночь под танками и ждали очередного взрыва, каждый раз уносившего чьи-то жизни.
— Лес большой, можно было уйти с обстреливаемого участка.
— Эсэсовец боялся, что солдаты разбегутся, потом не соберешь.
— Такая уж плохая дисциплина у ваших соотечественников?
— По-разному бывает. После Сталинграда уверенность в победе пропала. Дисциплина удерживала солдат на месте, когда их методично убивали мины по вашему приказу.
— Осуждаете?
— Война же. Тут успех одних означает поражение других. Такова логика, а она, как известно, эмоций не признает.
— По глазам вижу, переживаете.
— Соотечественники все-таки. Эсэсовец додумался послать танки, чтобы уничтожить громкоговорящую установку. Пленные передают, что моя передача помогла им сделать правильный выбор.
— Надо ли мне поговорить с командиром пехотного полка? Коллега все-таки.
— Не стоит. Поражение уничтожило в нем офицера. Только и делает, что молит бога за спасенную жизнь. Ничего умного от него не дождетесь.
— Вы имеете ученую степень. Как вы относитесь к богу?
— Я не верю в какую-то физическую сущность этого понятия. Если что-то есть, оно должно быть только материальным, а значит, подчиняться объективным законам, а не творить сказочные чудеса. А вот верить в бога как духовный образ нужно и важно с точки зрения психологии. Когда человеку трудно, он взывает к всевышнему о помощи, тем самым концентрирует силу воли, психику на преодоление трудностей, улучшает самочувствие, душевное состояние. Понятно ли я рассуждаю?
— Вполне. Но, скажем, если попросить бога о помощи другому человеку, может получиться какой-либо результат?
— По моему мнению, мысль — своеобразная радиоволна, способная воздействовать на мозг того, о ком думаешь, оказывать влияние на его психику. Но это лишь упрощенная схема весьма сложного явления.
— Скажем так, если я буду часто думать о больном, это может ему помочь выздороветь?
— Для этого важно уметь концентрировать свою волю. Отдельные умельцы с помощью ивового прутика способны отыскать воду даже в засушливых районах. Но это удастся сделать, если искатель будет напряжением мысли видеть воду, как бы чувствовать ее. Сосредоточив волевые усилия на достижении цели, можно, видимо, передать больному импульс положительной энергии и получить соответствующие результаты.
— Выходит, отрицательная тоже способна передаваться?
— Добро и зло — две стороны одной медали.
— Господин Фессель, вы говорите, что люди в Германии живут лучше. Вы здесь, можно сказать, не один год. Я верю вам. Какой вам видится Россия? Интересно все-таки, как мы выглядим со стороны.
— Если бы удалось одновременно окинуть взглядом всю Европу и народы Советского Союза, можно бы отметить: производительность труда у нас выше. Ваш царь Петр расшевелил Россию, многое было сделано в его времена. Вездесущие казаки добрались до берегов Тихого океана, Сталин придал ускорение жизненным процессам, патриархальную страну превратил в могучую державу. Не будь у России нынешних заклятых «друзей», превратила бы она европейские страны в свои союзные республики. Но эти успехи — временное явление. Не получится у вас постоянного подъема.
— В крови заложена медлительность, так вы хотели сказать?
— Нет. В привычке все делать не спеша, с большим количеством праздников.
— Каковы, по-вашему, перспективы наших отношений с УПА? — перевел Сергей разговор на другую тему.
— Мы для них были оккупантами, соответствующим образом и строились взаимоотношения. ОУН и УПА теперь выросли в грозную силу, с ними надо считаться. Вы для них были своими людьми. Но даже сейчас не видно, чтобы они начали разоружаться. Две вооруженные силы на одной территории еще никогда не уживались. Кому-то одному придется уйти, а во что это выльется, одному всевышнему известно. Для нас они были бандитами, всякие попытки утихомирить их, ублажить приводили к прямо противоположным результатам. Расценивалось все это как слабость немецких властей. Кем вы для них станете, трудно сказать.