Со стеной справились уже в полной темноте, долго выбирались — мешали сползавшие штаны. Наконец с глиной за пазухой, на зубах и под ногтями боевики и примкнувшие к ним, не желавшие иметь хорошие отношения с военными властями люди оказались наверху.
— Тьфу на тебя! — плюнул в овраг заместитель Мечтателя.
— Это и есть тяготы, — ответил Василь.
Он отыскал отказника, изъявившего желание послужить в УПА, но тот не задумываясь ответил, отплевываясь:
— С меня хватит одной проклятой стены. За неделю не отмоешься.
— Пан роевой, — обратился заместитель. — Я, пожалуй, еще раз в лес не приду.
— Почему? Что я скажу Тарасу?
— Приболел я.
— Поправишься, возвращайся.
— У вас со здоровьем, кажется, тоже не очень.
— Мне нельзя болеть, от этого другим будет плохо.
XXX
В своем кабинете Бодров знакомился с ориентировкой НКВД СССР об оперативной обстановке в тылу действующей армии, делая выписки формулировок, которые следовало использовать при составлении приказа по войскам. Вышел Шикерин с расчетами по уточнению задач службы между полками. Практика показывала, что более или менее равномерное размещение застав и КПП на рубежах заграждения не соответствует реалиям дня. Прошли времена, когда наряды могли встретить людей, идущих к линии фронта или от нее на всем протяжении. Теперь — лишь по открытым участкам, дорогам. Лес пугает. Там другой люд и задачи войск НКВД иные.
— Что получается в итоге?
— Вполне приемлемо построение боевых порядков, — ответил Шикерин, — по двухполосной системе и лишь по основным направлениям. Плотность увеличивается. Сложность сейчас возникает в связи с постоянной угрозой нарядам конвоировать задержанных от капэпэ до фильтрационного пункта, особенно вблизи лесных массивов или по дорогам через них. Требуется большое количество красноармейцев.
— Откуда брать людей для этого?
— Высвободившиеся от ненужных капэпэ бойцы станут нарядами конвоирования. Поэтому служебная нагрузка в подразделениях не увеличится.
— Читаю бумагу НКВД СССР, — переключился Сергей на другую тему, — оперативная обстановка в тылу будто с наших оперативных сводок списана. Повсюду одно и то же.
— И везде так проваливают операции, как мы?
— Не должно бы. Смех и грех, не операция. В ориентировке подчеркивается, покушение на командующего 1-м Украинским фронтом генерала Ватутина боевиков УПА должно активизировать борьбу с бандитскими формированиями.
— Повсеместно изменится теперь отношение к ним. Самим себе не хочется признаться, робко мы включаемся в борьбу с УПА.
— Не научились мы еще быстро перестраиваться. 1-й Украинский для очистки тыла и коммуникаций выделяет кавалерийскую дивизию, усиленную бронетехникой, — посмотрел Бодров в лежавшую перед ним ориентировку.
— Там обстановка сложнее. Западные украинцы — закоренелые самостийцы. У нас должно быть попроще. Нет такой враждебности у населения ко всему советскому, к Красной Армии и войскам НКВД.
— Надо ожидать резкого усиления требований к результатам чекистско-войсковых операций. Николай Михайлович предупредил об этом. Чем ответим?
— Надо собрать командный состав, выработать согласованное решение.
— И опять провалим. У нас постоянно происходит утечка информации.
— А как иначе?
— Рассчитайте операцию по-другому. Во-первых, чтобы кроме нас двоих никто не догадывался о замысле.
— Но это трудно.
— Без труда не вынешь рыбку из пруда. Мы поступим так… Придвигайся поближе, обсудим идею…
Вечером командира полка посетила фельдшер Тамара. Зная силу собственных женских чар, она кокетливо повела плечами, мило улыбнулась, взмахнула пару раз ресницами.
— Пришла проведать подопечного. Как идет поправка здоровья?
— Здоровье слава богу.
— Дайте посмотрю на раны.
Тамара прикоснулась к подзажившим покрасневшим местам на губах, погладила их. Потом неожиданно приблизила свое лицо и крепко поцеловала.
— Вот это зря, — сказал Бодров.
— Проверила, больно или нет.
— Для женщины опасна такая проверка, можно разбудить в мужчине зверя.
— Весьма забавно было бы посмотреть. — Женщина вновь передернула плечами, взяла табуретку, придвинулась, села глаза в глаза.
— Тамара, мне некогда пустыми разговорами заниматься.
— Можно без разговоров.