Общая площадь тылового района фронта более 65 тысяч квадратных километров. Каждой из восьми рот предстояло провести мероприятия по очистке на своем участке. Споры среди командиров возникли в связи с определением этих участков местности, далеко не однозначных по своему ландшафту, количеству населенных пунктов. По предложению Шикерина на карте площадь тылового района разделили на восемь равных частей, пронумеровали и бросили жребий. В каждом квадрате был намечен наиболее крупный населенный пункт, куда предстояло передислоцироваться подразделению в течение суток с тем, чтобы уже с рассветом начать операцию. Местом размещения командного пункта с резервной ротой, артиллерией и саперным взводом определили район железнодорожного узла Синельниково.
Старший офицер-оператор раздал командирам подразделений таблицы радиосигналов, сообщил порядок кодирования карт в единой системе обозначения координатной сетки применительно к рабочей карте руководителя операции, предупредил о строгом соблюдении режима работы радиостанций. На передачу радиостанцию разрешалось включать лишь в экстренных случаях и по вызову руководителя операции «Я Звезда».
Особенностью операции явилось отсутствие единого плана действий по целям, времени и месту. Общим было начало операции — восход солнца второго дня после совещания, а также задачи на всех участках: задержать, а при вооруженном сопротивлении уничтожить бандформирования, остаточные группы противника, враждебный и преступный элемент; отыскать места хранения, изъять оружие, боеприпасы, другое вооружение и военное имущество. Каждый командир единолично определял порядок и тактику действий подчиненных в процессе выполнения задач.
Закончился первый месяц осени, но летнее тепло не уходило. По-прежнему зеленой шапкой покрыты деревья. В лесу тихо, безжизненными лоскутками висят листья, узкий спокойный ручей с едва заметным колыханием поверхности воды лишь подчеркивает гнетущую неподвижность воздуха. Молчит недалекий фронт.
Послышались приглушенные выкрики. На поляне появилась небольшая группа людей. Впереди шли трое в немецкой форме с автоматами на шее, позади с холопской покорностью шесть человек в гражданской одежде — на каждом плече по пять-шесть автоматов ППШ, большие рюкзаки за плечами. Шумно дыша, потные носильщики с надеждой смотрели на бодро шагавшего впереди старшего.
— Клим! Отдохнуть бы?!
— Нема времени. Скоро завечереет, схрон не сыщем.
— Из сил выбились.
— Потерпите. Через несколько минут придем.
Действительно, вскоре появились лежавшие вкривь и вкось спиленные сухие толстые деревья. На первый взгляд могло показаться, что лесорубы в спешке оставили рабочее место. На самом деле эта кажущаяся беспорядочность вырубки обозначала неширокую полосу, вправо и влево уходившую вдоль густой стены кустарника и лесной поросли. Путники остановились возле первого же поваленного дерева — с поклажей не пролезть. Не спеша перебрались через него, вновь взвалили на плечи груз и углубились в заросли.
Вот наконец и схрон. Люк в темный провал несколько заглублен в землю. На крышке дерновый слой в десяток сантиметров. Даже вблизи на поверхности не видно бугорка.
Чтобы не нарушать маскировку, прибывшие остановились поодаль, осторожно по едва видимым в траве плоским камням перенесли оружие, опустили в люк. Там автоматы и рюкзаки принимали молча. Ни ответа, ни привета. Не говоря ни слова, люди в немецкой форме спустились туда же.
Пока суть да дело, подошел вечер. Красные лучи солнца блеснули между деревьями и погасли. Незаметно сгустились сумерки, не стало видно неба, и за несколько минут лес погрузился в непроглядную темноту. Путники молча столпились возле большого дерева. Вполголоса начали обсуждать, как поступить. Идти по темному лесу, неизвестно куда выйдешь. Вокруг по дорогам патрули, в деревнях комендантский час. Поразмыслив, решили переждать до утра. На ощупь стали рвать траву в небольшой лощине для подстилки, пообжигали руки злой крапивой. Согнувшись калачиком, улеглись на голую землю вокруг дерева. Тревожный сон поминутно прерывался ночными звуками. Подул ветер, и лес сразу же наполнился шумом. Медведь будет переть напролом, и то не услышишь, не то что человека. Едва в сером рассвете начали просматриваться деревья, группа была на ногах. Гуськом чуть различимой тропинкой двинулась в сторону показавшегося вдали железнодорожного полотна.
Расстояние от опушки леса до вздыбленных на насыпи рельсов не более двухсот метров, но местность открытая, просматривается вправо и влево на километр и более. Ночной ветер стих. Поеживаясь от утренней свежести, люди остановились у крайних деревьев, понаблюдали. Тихо. Осторожный Остап предложил втроем идти к железной дороге, остальным подождать сигнала, что там тоже путь свободен.