— А потом?
— Придут за нами.
— Так уж сразу за нами? — возразил Фогст.
— А что еще в селе делать красноармейцам?
— Почему именно ночью? Могли бы прийти сейчас.
— Так уж принято у чекистов — аресты производить только ночью.
— Будем собираться, — распорядился полковник, — лишь стемнеет, уйдем.
— Я с вами, — заторопился староста, — семью не тронут.
— Смотри, — неопределенно ответил полковник.
Потянулись напряженные часы ожидания вечера. Староста с рюкзаком, набитым продуктами, в теплом полушубке, мохнатой шапке-ушанке и валенках с клееными калошами сидел рядом с солдатами, отключившись от домашних забот, не реагировал на причитания жены.
— Да будет тебе, — раздраженно сказал он, — на душе и так муторно. Бог даст, вернусь. Берегите дом, хозяйство. На зиму у вас есть все необходимое, а там видно будет.
Стемнело. В дубовую калитку в высоком заборе громко постучали. В доме воцарилась гробовая тишина. Два десятка человек разом перестали дышать.
— Дочка, задержи их на пять минут, мы уйдем.
Голубоглазая девица не спеша вышла на высокое крыльцо.
— Какого черта так громко стучите? — крикнула она. — Кого нечистая сила принесла.
— Откройте, — раздалось из-за калитки, — милиция.
— Не врите, нет у нас милиции. Были полицейские, но они куда-то подевались, когда немцы ушли. Кто вы на самом деле?
— Мы военные.
— Зачем врете? — перешла в наступление молодая хозяйка.
— Пошутили, открывайте.
— Сейчас, только оденусь. Холодно.
Прошла минута, другая, прежде чем дочка старосты открыла калитку.
— Что это вас так много?
— Нам нужен староста Билячко.
— Я его дочь. Отца нет. Вот уже два дня, как исчез.
— Со свету сгинул? — выступил вперед высокий офицер.
— Скажешь такое! Ушел и не пришел. Завтра появится. Пьет где-нибудь с друзьями. Это у него случается.
— Нам придется поискать его по чердакам и чуланам.
— Никогда не найдешь, чего нет.
— Всякое бывает. Пропустите нас, мы сами проверим. Староста нам позарез нужен.
— Почем зря время потратите.
Вошли в комнату. Полусогнутая от нелегкой жизни старуха поднялась со скамьи. Спросила, зачем пожаловали военные. Так же, как и дочь, объяснила отсутствие мужа. Посоветовала прийти завтра — авось появится. Командир первой роты, ему было поручено задержать старосту, подал команду подчиненным провести поиск. Успокоил женщину, что ничего у них не пропадет. Время шло, а результатов не было. Наконец из подпола послышался возглас солдата:
— Здесь в стене обнаружено отверстие, в которое можно пройти.
— Что за отверстие? — обратился офицер к младшей хозяйке.
— Туннель в сарай, — не стала врать она.
— Для чего сделан?
— На всякий случай.
— Ведите в сарай, — распорядился офицер.
Повозившись с замком, женщина открыла дверь. Посветили фонариком, в помещении — никого. Слева в углу виднелась свежевырытая яма.
— Выход из подпола, — пояснила женщина.
Подошли к задней стенке сарая, посредине зиял подкоп под фундамент. На вопрос, когда ушли немцы, дочь старосты соврала:
— Вчера.
— Какое же «вчера», если земля снаружи стены свежая? Только что здесь были люди. Куда они ушли?
Женщина молчала. Она и в самом деле не могла сказать, куда направится группа во главе с Фогстом.
— Я правда не знаю и дыру эту вижу впервые.
Выпавший минувшей ночью снег к вечеру растаял. Под ногами хлюпало. Группа преследования направилась по едва заметным следам на земле, прошла по садам и огородам прямиком, вышла за околицу. Вскоре след разошелся по многим направлениям и в траве затерялся. Осталось лишь одно очевидным — немцы двинулись в сторону леса.
Об этом тут же было доложено по радио командиру отряда, а через минуту предупреждение поступило командиру группы блокирования, но оно оказалось запоздалым.
Группа Фогста вышла к окраине Горобцов за несколько минут. Для тренированных солдат и прибывшей для его сопровождения спецгруппы дело пустяковое, выдержал бег полковник, расстегнул лишь куртку да обнажил голову. Совершенно неподготовленный к такого рода испытаниям староста хрипло и шумно дышал, снял полушубок, шапку, прикладывал ладонь к груди.
— Не пыхти, как паровоз, за километр слышно! — грубо прикрикнул Фогст.
— Сил нету бежать.
— Иди сдавайся, мерин безмозглый. Вырядился, как на базар.
— Не бросайте меня.
— Нам еще предстоит побегать. А балласт в группе ни к чему.
Полковник что-то сказал обер-лейтенанту по-немецки. Тот подошел к Билячко со спины и ударил его армейским штык-ножом под левую лопатку. Не издав звука, староста рухнул к ногам немцев. Получил сполна холуй за службу верой и правдой фатерлянду. Убитого отволокли в ближайшую канаву, туда же бросили полушубок с шапкой. Рюкзак Фогст распорядился оставить.