За столом главнокомандующего вновь собиралась его обширная свита. Заржавевшие блюда из белой жести заменили фарфоровым сервизом; на столе расставляли шесть изящных канделябров. Еда была не такой скудной, как в Вэлли-Фордж, хотя и без изысков. Главным угощением служили общие разговоры; Вашингтон был приятным собеседником, внимательным слушателем, его тонкие губы часто складывались в любезную улыбку, но смеялся он крайне редко. Он стеснялся своих плохих, изрядно поредевших зубов; лечить зубы ему было некогда, да и не у кого, так что их просто удаляли.
Молодых офицеров всё труднее было удержать при армии: им было тошно сидеть здесь без дела, тогда как их семьи бедствовали, а гражданские прикарманивали огромные деньги. Арнольд, например, еще до того как стал комендантом Филадельфии, продумал, как нажиться на армейских поставках и прочих сделках, и теперь у него дом — полная чаша. Солдатам Вашингтон мог пообещать землю, одежду, жалованье до двухсот долларов, а офицерам?
В то время как главнокомандующий в очередной раз задумывался о том, не разбежится ли его армия, его 24-летний адъютант Джон Лоренс предложил набрать негритянский полк из трех тысяч освобожденных рабов из Южной Каролины и Джорджии, по примеру Род-Айленда. Эту идею он вынашивал уже почти год, хотя его отец Генри Лоренс предупреждал, что ни один человек в Америке с ним не согласится. Он знал, о чем говорил, поскольку сам занимался работорговлей и ввез из Африки семь-восемь тысяч невольников. Лоренс-младший был готов освободить собственных рабов, положив, таким образом, начало всеобщей отмене рабства. Захват британцами Саванны стал для него решающим аргументом: если не привлечь негров на свою сторону, на юге грозит катастрофа. Ему возражали: что, если освобожденные негры пойдут служить британцам? К тому же негры-солдаты, обретшие свободу, будут смущать своих чернокожих собратьев, оставшихся невольниками.
Сам Вашингтон в принципе не одобрял рабства, однако считал, что оно как-нибудь отомрет само собой в будущем. Лоренсу он не перечил, но и не оказывал деятельной поддержки. Более того, 24 февраля он отправил письмо Лунду Вашингтону, в котором предложил продать всех рабов до единого, а деньги вложить в ценные бумаги. Если Америка проиграет войну, ему не сносить головы, и тогда уже никакая собственность ему не понадобится, но если выиграет, то надо подумать уже сейчас, что выгоднее — «иметь негров и урожай, который они вырастят, или деньги, которые можно за них выручить сейчас, и проценты с них».
Двадцать девятого марта 1779 года Конгресс принял резолюцию: «Рекомендуется штатам Южная Каролина и Джорджия, понеже они разделяют это мнение, немедленно принять меры к мобилизации трех тысяч пригодных к службе негров». Их хозяевам обещали компенсировать ущерб из расчета тысяча долларов за раба, а самим нефам — предоставить свободу по окончании войны. Поскольку Джон Лоренс был членом Законодательного собрания Южной Каролины, Вашингтон разрешил ему поехать домой и лично дать разъяснения по поводу своей инициативы. Однако депутаты были возмущены этим планом и категорически его отвергли. «Должен признаться, что вовсе не удивлен неудачей вашего плана, — кротко писал ему Вашингтон. — Тот дух свободы, благодаря которому граждане в начале борьбы готовы были с радостью пожертвовать всем ради достижения цели, уже давно угас, уступив место эгоизму».
Вашингтон и сам столкнулся с проявлениями эгоизма и своекорыстия: Джеки Кастис тянул с уплатой долгов приемному отцу, выжидая, пока деньги еще сильнее обесценятся. В конце концов Джорджа это начало раздражать. «Ты можешь с таким же успехом расплачиваться со мной старыми газетами и альманахами, на которые я ничего не смогу купить», — писал он пасынку. Он согласился из политических соображений получить в уплату за земли континентальную валюту, но с того момента, как покинул свой дом, потерял из-за инфляции не менее десяти тысяч фунтов. «Я теперь получаю по шиллингу с фунта в уплату долгов, которые должны быть мне выплачены и которые я должен был вытребовать еще до отъезда из Виргинии, если бы не проявил снисходительности к должникам», — писал он Бервеллу Бассету 22 апреля.
Британцы могли опираться не только на негров, которым обещали (и давали) свободу, но и на индейцев, разумеется, преследовавших собственные интересы — правда, не на всех: например, онейда выступали на стороне американцев. Вашингтон пригласил шестерых вождей делаваров осмотреть лагерь в Мидлбруке и оценить мощь его армии. Будучи давними врагами ирокезов, они могли бы поддержать американцев. По такому случаю устроили парад.