— Дейн… — продолжала она, — если ты хочешь сделать этот шаг и нам потом придется считать каждую копейку и жить среди бедняков, я готова. Потому что я люблю тебя.
Он поднялся, нежно поцеловал ее в правое ухо и, дурачась, дунул на ее завитки, так что они защекотали ей шею. Потом вдруг стал серьезным и обнял ее за талию.
— Когда мы встретимся в ресторане, я скажу тебе, какое я принял решение.
Одевшись, он на прощанье обнял ее и горячо поцеловал.
— До свиданья, моя женушка, — сказал он.
Голос его звучал ровно, но необычайно тепло и ласково, — таким она и запомнит его навсегда.
Когда он ушел, Фейс принялась неторопливо одеваться, наслаждаясь тем, что тревога больше не грызет ее.
День был такой чудесный, словно позолоченный радостью истекшей ночи. Нет, она не может и не хочет жертвовать своим счастьем.
Она стала раздумывать, что купить из одежды: хоть у них обоих сейчас и много дел, ей хотелось быть красивой и нравиться Дейну. Она тщательно готовилась к новой встрече.
Когда, наконец, она вышла из лифта и пошла по холлу, думы ее были всецело поглощены вновь обретенным счастьем. А какой чудесной показалась ей кипучая жизнь на улице!
Швейцар свистнул, подзывая такси, — Фейс поджидала машину под навесом, довольная и счастливая. В эту минуту двое мужчин, которых она сначала не заметила, приблизились к ней. И оба с самым невозмутимым видом схватили ее за руки — один за правую, другой за левую.
— Постой минуту, сестренка, — шепнул ей на ухо один из них, — ты поедешь с нами.
Она попыталась крикнуть, но не смогла издать ни звука.
8
Чайки то кружили, то легко парили в воздухе, следуя за катером, точно охотились за падалью. Упорное чавканье мотора казалось Фейс самым омерзительным звуком на свете, тем более что с каждым поворотом винта она все больше удалялась от мирного благополучия и восторженного счастья, которое познала в объятиях Дейна. Пенящийся след позади катера извивался словно дорога, по которой ей не суждено пройти назад и которая ведет неизвестно куда.
Двое мужчин так стремительно втащили ее в стоявший неподалеку седан, а сидевший наготове шофер так быстро влился в общий поток машин, что она почувствовала лишь страх, неприкрытый животный страх. По спине и шее пробежал холодок, и кожа покрылась пупырышками — так еще в далекие доисторические времена реагировали на опасность наши предки. Она лишь мельком заметила удивленное лицо швейцара, но оно тотчас исчезло из виду. Вот тогда-то панический страх и охватил ее, — этот безразличный, незнакомый швейцар был последним звеном, связывавшим ее с миром, где она чувствовала себя в безопасности.
Внезапно она поняла, что произошло.
— Отпустите меня! — закричала она и принялась царапаться и кусаться.
Они обхватили ее сзади и крепко держали. Фейс конвульсивно дернулась и замерла.
— Не рыпайся, не то мы наденем на тебя наручники, — пригрозил один из них.
— Покажите мне ордер на арест, — потребовала Фейс.
Тот, что с ней разговаривал, рассмеялся с видом превосходства.
— Никто и не думал тебя арестовывать, сестренка. Просто ты взята под надзор, вот и все. — И он снова рассмеялся. — Видишь? — И он сунул ей под нос значок, но какой именно, она не поняла.
— Куда вы меня везете? — Фейс пыталась говорить спокойно, но она вся дрожала, а сердце словно раздулось в груди и, казалось, готово было лопнуть.
— Узнаешь… со временем.
Она сжала губы и решила больше не разговаривать. Зачем давать им повод глумиться над ней? Как ни странно, спутники ее не отличались ничем примечательным. Два самых обыкновенных человека, откормленные, довольно пухлые, гладко выбритые, — от них слегка попахивало дешевым одеколоном, какой употребляют после бритья. Хотя один был брюнет, а второй блондин, на обоих были одинаковые коричневые шляпы из легкого фетра — дешевые шляпы с жирными пятнами возле лент.
Никогда в жизни Фейс не чувствовала себя так беспомощно, как сейчас. Машина мчалась на полной скорости. Фейс видела людей, спешивших в дождевиках по улицам, тысячи и тысячи людей, и не могла позвать ни одного из них на помощь. А когда они проезжали через район, где сосредоточены банки и конторы, Фейс подумала, что Дейн где-то тут, поблизости и даже не подозревает о том, что с ней происходит. Мысль эта была настолько мучительна, что Фейс чуть не застонала.