Странно, однако: Тэчер никогда не принимал снотворное после попоек. Накануне он вернулся с игры в гольф, пьяный и злой как черт из-за того, что ему пришлось везти в свой клуб одного нахального клиента, торговца автомобилями, и развлекать его там игрой в гольф. Тэчер побаивался этого человека: того и жди начнет мстить ему, Тэчеру, который сумел пробраться в члены клуба. Домой Тэчер приехал в таком состоянии, что Фейс подивилась, как он не разбил паккард. И в то же время она обрадовалась: муж был слишком пьян, чтобы ехать в Уоррентон, где их ждали в гости. Какое счастье!
«Должно быть, Тэчер, — подумала она в то утро, — протрезвел среди ночи и прибег к помощи снотворного». Фейс со злостью тряхнула мужа еще раз, — нет, хватит, больше она его трогать не будет. Тэчер, конечно, рассердится, что она его не добудилась. Станет говорить, что она это нарочно, и разубеждать его бесполезно: он только еще больше разозлится.
День был пасмурный, по небу плыли тяжелые, грозовые тучи. Казалось, весь мир погружен в безысходную тоску, и Фейс, точно губка, впитала в себя это настроение. Нет, сказала она себе, надо что-то предпринять, нельзя так падать духом, как после вчерашнего митинга. И Фейс решила немедленно повидаться с Абом Стоуном.
Она пришла слишком рано и вынуждена, был а подождать, хотя он явился задолго до остальных служащих.
— Ого! — удивленно воскликнул он и улыбнулся своей спокойной улыбкой. — Что привело вас, сюда в такую рань?
— Я хотела рассказать вам об одном митинге, вот и все, — ответила она, судорожно сжимая сумочку.
— Хорошо, — сказал он и жестом пригласил Фейс в свой кабинет.
— Я очень расстроена тем, что произошло, — сказала она, садясь возле зеленого стола с металлическими ножками. — Может быть, со временем я к этому привыкну.
— Да, конечно. Должен сказать, что я горжусь вами — так же, как и Чэндлер… — Он помолчал, заметив, как загорелись ее глаза. — Да, я узнал от него все подробности о том, как проходил разбор вашего дела в комиссии. Он считает, что вы держались с большим достоинством. А это высшая похвала, какую от него можно ждать.
Она просияла:
— Я очень рада. Глупо, конечно, этому радоваться. Но ничего не поделаешь.
Сильной рукой с короткими пальцами Аб погладил свежевыбритые, слегка синеватые щеки.
— Вовсе не глупо. — Он вздохнул и слегка улыбнулся. — Ваше счастье, что Чэндлер заинтересовался вами. Это удачно не только для вас, но и для нас: я боялся, что мы потеряем его.
Новый страх закрался в душу Фейс, и она спросила:
— Что вы хотите этим сказать?
— А вот что: представьте себя на месте Чэндлера, — начал Стоун, поворачиваясь в кресле. — Вы думаете, легко молодому человеку с блестящим будущим, работающему в крупной юридической фирме, вести такие дела?
Фейс обрадовалась уже тому, что он сказал «такие дела», а не «ваше дело». Куда легче вести разговор в общем, чем в личном плане. Ведь в конце концов не она одна очутилась между жерновами этой огромной и страшной машины, именуемой правительственным расследованием.
— Да, — тихо сказала она, — думаю, что не легко.
— Отнюдь не легко, — подтвердил Стоун. — Особенно, если учесть, что Чэндлер находится на пути к тому, чтобы стать полноправным компаньоном этой фирмы, и слывет человеком с незапятнанной репутацией.
— И все-таки берется вести наши дела. Почему же?
— Да потому, черт возьми, — взорвался Стоун, сжимая кулаки, — что надоедает человеку копаться в грязи! Не дела, а сущие мелочи: что стоит, например, оттягать нефтеносные районы у народа и передать их крупным корпорациям! Или выудить миллионы, полученные американским казначейством путем налогов на сверхприбыли, и вернуть их корпорациям! Или скрыть связи одной из крупнейших — будь она неладна — в нашей стране корпораций с нацистскими картелями! И вы думаете, что после такого рода дел честный человек может спокойно спать? Думаете, такая работа может осчастливить человека типа Чэндлера? Он берется за ваше дело, чтобы успокоить свою совесть, заставить ее молчать. Должно быть, так он себе это объясняет, а если нет, то он человек конченый.
— О! — только и могла вымолвить Фейс.
— И вас, наверно, удивляет, как он выпутывается, занимаясь столь сомнительной деятельностью? Я скажу вам как: его хозяев все это забавляет, и — что гораздо важнее — некоторый либерализм не испортит репутацию фирмы. Но пусть только положение осложнится! Тогда увидим, долго ли они потерпят этот либерализм. Придется Чэндлеру сделать выбор, — с таким же спокойствием и хладнокровием, с каким кассир отсчитывает несколько долларов! Судя по рассказам Дейна, хозяева забеспокоились. Вот почему я не был уверен, возьмется ли он за ваше дело, и так рад, что он все-таки взялся.