Минуты шли за минутами, а она все лежала на шезлонге. Закурила сигарету и, глядя, как дым смешивается с проникавшим в комнату солнечным светом, погрузилась в воспоминания…
Незадолго до мучительной поездки с Тэчером на Балтиморский пик она решила сходить к психиатру. Рождество они провели ужасно: ссора следовала за ссорой, семейный раздор сказывался на Джини, — девочка плакала, капризничала. Фейс казалось, что, если Джини еще раз заплачет или Тэчер скажет еще хоть слово, она сойдет с ума. Жизнь становилась невозможной. И вот, наконец, Фейс твердо решила сходить к доктору.
После некоторых раздумий она остановила свой выбор на враче, которого как-то очень похвалил мистер Каннингем. В последнюю минуту она чуть не отступила. Ну как рассказать чужому человеку о своих отношениях с Тэчером? Но хоть сердце у нее замирало, она все-таки пошла.
Она нажала кнопку звонка и вошла в приемную. Никого. Шаги заглушал толстый ковер, гобелены на стенах, мягкая мебель. Вскоре до нее донесся негромкий стук закрываемой где-то двери. Должно быть, какой-то пациент, не желая, чтоб его видели, ушел от доктора через другой выход. Видимо, здесь действительно уважают чужие тайны.
Затем откуда-то вдруг появился врач. Он оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Обыкновенный человек, улыбчивый, милый и любезный, с длинным носом и аккуратно причесанными, седыми на висках волосами. «Но чего же я, собственно, ждала?» — чуть не вслух пробормотала Фейс.
Очутившись у него в кабинете, она увидела дипломы на стене, — один из них был выдан Университетом имени Джорджа Вашингтона. А, так значит он местный и, следовательно, знает Вашингтон не только с лица, но и с изнанки, — особенно с изнанки. Взглянула она и на кожаный диван — не без отвращения, но врач не предложил ей прилечь. Он придвинул ей удобный стул, протянул сигарету и спросил:
— Ну-с, миссис Вэнс, что вас тревожит?
— Мой муж, доктор Нортон, — просто сказала она.
Говорила она добрый час. И, точно сбросив тяжкий груз, почувствовала себя после этого гораздо лучше. Она поведала ему, как ей казалось, решительно все, а он не прописал никакого лекарства.
— Так что же мне делать, доктор Нортон? — в смятении воскликнула она. — Что мне делать?
Светски любезное выражение исчезло с его лица, оно стало задумчивым, серьезным.
— Этого я не могу вам сказать. Вы сами должны решить, что делать. Но я постараюсь помочь вам прояснить кое-что для себя, и тогда легче будет принять решение.
Во-первых, надо вам сказать, в Вашингтоне мне попадается немало неврастеников, или людей со склонностью к неврастении, которых довела до такого состояния служба. Эти люди никак не могут привыкнуть к чиновной иерархии, существующей в правительственных учреждениях. Это их уязвляет, и вы не хуже меня знаете почему. Но вы удивились бы, узнав, сколько людей стали на этой почве моральными калеками.
Однако все это не имеет никакого отношения к вашему мужу. Корни его болезни надо искать в его детстве. Существенных изменений в его поведении можно добиться, по-видимому, психоанализом или длительной терапией. Больше того, он должен почувствовать потребность в чьей-то помощи, но даже и в этом случае анализ может не помочь.
Вы, надеюсь, понимаете, что пропасть, образовавшаяся между вами, будет углубляться. Если вы решите жить вместе, а ваш муж не станет искать у вас помощи и опоры, вам придется обречь себя на весьма неполноценное существование. Вам придется примириться с мыслью, что ваш муж — человек во многих отношениях незрелый, и терпеливо сносить его раздражительность. Словом, вам все чаще придется обращаться с ним, как с ребенком, а не как со зрелым спутником жизни. На какое существование вы себя обрекаете, — сами можете представить.
Теперь поговорим о вашей дочке. Напряженная атмосфера, в которой она растет, отнюдь не желательна для ребенка и не может способствовать ее здоровому росту и развитию. В семьях, где родители не ладят между собой — открыто или тайно, — как правило вырастают неуравновешенные дети. А потому для ребенка иной раз лучше, если родители расстанутся, хотя, конечно, каждому ребенку нужны и отец и мать. Тем не менее, когда один из родителей — человек неуравновешенный…