— О господи, Тэчер! Как ты меня напугал!
— Прости, что опоздал к обеду, — извинился он, садясь за стол. — Не надо было меня ждать. — Он положил салфетку на колени и быстро принялся за суп.
Фейс понимала, что он навеселе, но либо выпил меньше обычного, либо просто держал себя в руках. Вдруг он перестал есть и рванул воротничок рубашки жестом человека, который не в силах больше выносить жару, хотя на самом деле вечер стоял туманный и было не очень жарко.
Когда Тэчер покончил с супом, Фейс сказала возможно мягче, чтобы не вызвать вспышки.
— Я заходила к тебе сегодня днем в контору. Мне пришлось быть в Капитолии, и я думала, может ты подвезешь меня домой.
Он недовольно взглянул на жену; щеки его слегка покраснели.
— Ну и что же?
— Тебя не оказалось на месте. Вот и все.
Он нахмурился.
— Мне пришлось выпить кое с кем.
Она никогда не докучала ему расспросами, не старалась вывести на чистую воду. Но что-то в его тоне возбудило ее любопытство, ей захотелось узнать, почему он ее поцеловал, почему вел себя так странно и необычно. Пусть даже ее вопрос разозлит его, удержаться она не могла.
— Это было деловое свидание? — Сомнение сквозило скорее в тоне, нем в словах.
На секунду Тэчер словно остолбенел. Потом в глазах его загорелся злобный огонек.
— Да, конечно! Как же иначе? — с нарочитой иронией спросил он.
— Право, не знаю… — протянула она, подстрекаемая некиим озорным бесенком.
— А пошла ты к черту! — огрызнулся он, швыряя ложку на стол.
В эту минуту раздался телефонный звонок, и Донни с невозмутимым видом, словно не замечая, что хозяева ссорятся, прошла через комнату и подняла трубку.
— Квартира Вэнсов, — сказала она и помолчала. — Простите, как о вас сказать? — Снова помолчала. — А… хорошо, обождите минутку.
Застенчиво и нерешительно она вошла в столовую.
— Это вас, миссис Вэнс. Какой-то джентльмен. Он не хочет назвать своего имени.
Фейс поднялась из-за стола; сердце у нее екнуло от страха и радости: а что, если это Дейн Чэндлер?! Нет, не может быть. Дейн Чэндлер назвал бы себя. А вот Аб Стоун, если он звонит по какому-то делу, мог не назваться… Краешком глаза она заметила, что кислое выражение на лице Тэчера сменилось нескрываемым беспокойством.
Она подошла к телефону.
— Что такое?! — воскликнула она. Потом после долгой паузы, чуть не всхлипывая, добавила: — Понимаю. Да, да… я буду. — И не глядя, ощупью повесила трубку.
Вернувшись к столу, она тяжело опустилась на стул. Лицо у нее помертвело, в потемневших глазах застыл ужас.
Тэчер, взглянув на нее, приподнялся.
— Фейс, Фейс… что случилось?
— Это… — еле слышно, точно ее смертельно ранили, произнесла она, — то, что в других странах называют тайной полицией. Меня вызывают туда.
Тэчер упал на стул.
— Боже, мой! — воскликнул он. — Боже мой… этого я никак не ожидал!
7
В этот вечер Фейс заснула и наутро проснулась, думая только об одном — о коротком телефонном разговоре. А ночью ее мучили, похожие на иллюстрации Дорэ, кошмары, которые порядком изнурили ее и привели в полное смятение. Ее преследовало нечто, при дневном свете терявшее очертания и оттого казавшееся бесконечно страшным.
Взглянув на себя в зеркало, она испугалась: такое у нее было измученное лицо. Вокруг потускневших глаз залегли сине-желтые тени. Плотно сжатые губы, казалось, вот-вот задрожат. Фейс тщательно причесалась и положила на лицо легкий грим, но это не помогло.
Ночью Тэчер сделал попытку к примирению и ласково погладил ее. Но Фейс было неприятно его прикосновение, и она отодвинулась от него подальше. В его ласке было что-то фальшивое, и это взбесило Фейс. Она ненавидела его сейчас всем сердцем, — такого чувства он еще никогда ей не внушал. Она машинально надела черную бумажную юбку и свежую блузку с длинными рукавами. Ничего яркого, скромно и опрятно. Только бы не привлекать к себе внимания, съежиться, сжаться, стать меньше мышки. Быть может, они не заметят ее, забудут, пройдут мимо, если ничто не бросится им в глаза. Вот бы стать невидимкой!
В ее распоряжении так мало времени. Явиться к десяти утра, сказал ей по телефону мужской голос, и не опаздывать. Если бы они собрали о ней хоть какие-нибудь сведения, им было бы известно, что она никогда не опаздывает, подумала Фейс. Но, по-видимому, эта ее черта их не интересовала.
И еще: ей было сказано, чтобы она пришла одна. Ни свидетелей, ни адвокатов. Она все снова и снова мысленно повторяла эту фразу. «Ни свидетелей, ни адвокатов, ни свидетелей, ни адвокатов, ни…»