И все это происходит в Соединенных Штатах Америки.
Обессиленная, дрожащая, направилась она в контору Дейна Чэндлера. И только одна мысль владела Фейс: что сталось бы с ней, если б не он?
8
Стояла особая предрассветная тишина. Фейс проснулась от шума и грохота в ванной — должно быть, это Тэчер там буянит; она лежала и прислушивалась, делая вид будто спит. Тэчер не обедал дома и даже не предупредил ее об этом. Измученная событиями минувшего дня, она легла в девять часов, но с твердым решением не спать и дождаться мужа. Ей хотелось поговорить с ним. «Хорошо, что я его не дождалась», — подумала сейчас Фейс.
Она лежала на деревянной кровати в тонкой ночкой сорочке, прикрытая лишь простыней. Но и это казалось лишним в душной и влажной ночи без малейшего ветерка. Все окна были распахнуты настежь; Фейс слышала кваканье лягушек и нескончаемое, настойчивое стрекотанье кузнечиков. Вдали залаяла собака — должно быть в негритянском квартале, и прокричал козодой. Да, несмотря на европейскую архитектуру, Вашингтон — это все-таки американский юг. Внезапно до Фейс донесся звук, какой редко можно услышать в большом городе, — звук, почему-то наполнивший ее неизъяснимой грустью: свисток паровоза. И даже не свисток, а рыдание, всхлип — словно машина оплакивала участь человека.
Визит к Дейну Чэндлеру не улучшил настроения Фейс. Чэндлер с серьезным видом выслушал ее рассказ о допросе и сделал несколько пометок в записной книжке. Он, казалось, торопился и нервничал, — только по окончании их краткой беседы он одарил ее своей открытой, чуть печальной, как у Дон-Кихота, улыбкой, которая так нравилась ей. Уже уходя, она вскользь упомянула, что была у Моди Винсента. Лицо Чэндлера снова приняло серьезное выражение.
— Жаль, что вы со мной сначала не посоветовались, — сказал он. — Я бы на вашем месте не стал встречаться с Моди Винсентом. Возможно, вы и не повредили себе, но уж, во всяком случае, это не принесло вам никакой пользы.
— Нет, принесло, — возразила она, — это меня кое-чему научило. Я, так сказать, сократила внутреннюю линию своей обороны.
— Ну что ж, — заметил Чэндлер, — будем считать это тактической победой.
И тем не менее после разговора с Чэндлером Фейс пришла в полное уныние. Она попыталась скрыть от него свое разочарование и была уверена, что ей это удалось. Все в том же подавленном настроении, глубоко задумавшись, направилась она домой и вдруг столкнулась с Илейн Биверли, выходившей из банка.
— А я думала, что вы в Мейне! — воскликнула Фейс, не пытаясь скрыть холодной враждебности.
— Ну что вы, дорогая! Какой там Мейн, когда дел по горло! — воскликнула миссис Биверли. — Я так рада, что мы с вами встретились. Я читала в газетах. Как-то бедняжка Тэчер? Вся эта шумиха в прессе, наверно, вконец измучила его!
— Право, не знаю, он мне ничего не говорил, — ответила Фейс, задетая за живое. — Нападают-то все-таки на меня, а он в стороне!
Тонкие губы на сморщенном лице поджались.
— Зачем же обижаться, милочка? Нельзя быть такой раздражительной! От злости расстраивается пищеварение и портится цвет лица, — а ведь это вряд ли понравится Тэчеру. Пойдемте лучше позавтракаем вместе, и вы расскажете мне, как это вас угораздило попасть в такую ужасную историю.
— Нет, благодарю вас, — сказала Фейс, невольно попятившись, — я… я очень спешу. Мне надо поскорее вернуться на работу. — Она отлично знала, что получается, когда Илейн Биверли пускает в ход свой язычок. Что бы ни сказала Фейс, все будет повернуто против нее. — Нет, благодарю вас! — повторила она, повернулась и заспешила прочь.
На работе этот день ничем не отличался от других. Никаких событий. Мария сообщила, что мистер Каннингем спешно отбыл в Нью-Йорк по каким-то делам, связанным с Организацией Объединенных Наций: он пробудет в отсутствии несколько дней. И неприятный осадок, оставшийся у Фейс после встречи с Илейн, так и не растаял.
Илейн, конечно, тут же призовет к себе Тэчера и не успокоится, пока не выудит у него всех подробностей. Но сейчас Фейс это было безразлично. Все казалось таким несущественным в этот тихий предрассветный час.