Она медленно побрела к кассам, стараясь непринужденно оглядываться по сторонам. Его нигде не было.
Тогда она взяла с выставочного стола какую-то книгу и сделала вид, будто увлеченно ее рассматривает. Продавцы уже вовсю косились на нее, боясь, как бы она не испачкала товар своими грязными руками. Еще минута — и ее вежливо, но твердо выставят на улицу, в этом можно было не сомневаться.
Прямо за ее спиной стоял один из агентов в штатском, сканируя взглядом зал, а второй дежурил у витрины, поглядывая на улицу. Женщина-агент из туалета на втором этаже теперь стояла у перил балюстрады, контролируя входную зону. Объявлена полная готовность, а она стоит посреди зала, как чучело огородное, у всех на виду, и никто не догадывается, кто она на самом деле! Прекрасный лебедь, превратившийся в гадкого утенка, черт побери.
«Пожалуйста, Т., ну где же ты? Покажись», — молила она про себя, аккуратно возвращая книгу на полку. Она скользнула в угол зала, где пожилая пара негромко переговаривалась, листая огромный тяжелый фолиант на столе. Заметив ее приближение, старики поспешно ретировались.
В обычное время она бы, наверное, обиделась и попыталась понять, почему люди так шарахаются от нее, но сейчас ей было глубоко плевать.
«Если я выйду на улицу искать его, обратно меня уже точно не впустят, — подумала она. — Второй раз этот фокус не пройдет».
Но что, если он действительно ушел?
Она обогнула эскалатор и прошла в самый конец зала. У дальней стены маячили двое мужчин, очень похожих на переодетых копов, но и они поспешили отойти, когда она приблизилась.
В конце концов она сдалась и направилась к выходу. Т. исчез, и это было худшим развитием событий.
На улице ливень припустил еще сильнее. Следивший за ней агент ФБР спрятался в укрытие, а ливневые стоки на дорогах давно не справлялись с потоками воды. Минут через сорок пять она должна была быть на Маркет-Сквер на встрече с Бугатти, но идти туда по прямой было всего ничего. Если вместо этого сделать круг мимо парковок у Метро-Сентр и подняться к Франклин-Сквер, то время как раз подойдет. Она успеет прийти пораньше и перехватить Бугатти на подходе к чайной. Может, по дороге ей повезет встретить Т. на одной из парковок? Она искренне на это надеялась.
Она опасливо оглянулась через плечо, но улица была пуста. Догги прибавила шагу, всматриваясь в перекрестки, но Т. нигде не было.
Мысли в ее голове крутились с бешеной скоростью. Т. ушел из магазина. Агент ведь сказал, что шериф под наблюдением. Почему? Да потому что он оставил сообщение на ее автоответчике, к гадалке не ходи. Сам-то шериф закон не нарушал, не он был их целью. Но они рассчитывали, что он выведет их на нее. Возможно, встреча с Т. сейчас была не лучшей идеей, но одно оставалось неоспоримым: без Т. проникнуть в Белый дом будет чертовски трудно. Может, Бугатти сможет ей помочь? Но как именно — она понятия не имела.
Она оглянулась еще раз. На противоположной стороне улицы, метрах в пятидесяти позади нее, шел какой-то ссутулившийся мужчина. Из-за стены дождя рассмотреть его лицо было невозможно, но Догги решила не рисковать. Она прибавила шагу и с ужасом заметила, что к преследователю чуть поодаль присоединился второй человек. Когда она огибала здание суда, у нее возникло искушение плюнуть на встречу с Бугатти и бежать, но как она могла? Она была обязана его предупредить.
Именно в этот момент ее охватил первобытный, леденящий душу страх. Преследователь позади казался зловещей тенью, готовой поглотить ее в любую секунду. А вдруг сейчас такой же силуэт вырастет и впереди? Ей вспомнились рассказы о лагерях смерти: после долгих месяцев заключения узники становились безразличными ко всему, бесконечные страдания притупляли в них инстинкт самосохранения и страх перед неминуемой гибелью. Человеческая психика странно устроена. Оказавшись на самом дне отчаяния, люди смиряются со своей участью и покорно идут навстречу судьбе. Но перед этим наступает короткий период, когда страх вспыхивает с новой, непреодолимой силой. Это происходит тогда, когда ты уже поверил, что спасся, что все опасности позади, а потом внезапно понимаешь, как жестоко ты ошибался.
Именно в этом пограничном состоянии сейчас находилась Догги, торопливо шагая по Индиана-авеню, когда на пятки ей наступали двое мужчин.
«Почему бы тебе просто не сдаться?» — стучало у нее в голове. В конце Индиана-авеню была не только Маркет-Сквер, там находилось и здание ФБР. Те, кто шел за ней, были на своей территории. Они играли с ней как кошка с мышкой. Ждали ее следующего шага, чтобы в последний момент выпустить когти и схватить.
— Соберись, — вслух приказала она себе. Она обязана предупредить Бугатти, чего бы это ни стоило. А там будь что будет.
И тут до нее дошло, что все ее усилия напрасны. Если она придет на Маркет-Сквер, она окажется практически в той же точке, откуда начала, — всего в паре сотен метров от «Барнс энд Ноубл». Там ее уже зафиксировали все возможные камеры и датчики слежения. И если бродяжка из книжного внезапно появится в месте, где, как им наверняка известно, Бугатти должен встретиться с Догги Роджерс, ищейки моментально сложат два и два. На сей раз удача отвернулась от нее, она чувствовала это кожей. Нельзя дважды наступать на одни и те же грабли.
Она резко остановилась и обернулась.
Идущий первым мужчина был уже всего в двадцати метрах от нее. Сделай она попытку бежать, он бы настиг ее в два счета. От воды его плащ потемнел и казался чернее мокрого асфальта. Он промок до нитки и явно не испытывал от этого никакого восторга. Он поднял голову и посмотрел прямо на нее.
Это был Т.
Из ее груди едва не вырвался крик облегчения, но шериф предостерегающе мотнул головой назад.
— Иди за мной, — прохрипел он, проходя мимо нее. — И не отставай. — Он хрипел и задыхался, как пустой огнетушитель.
Она шла в трех шагах позади него. Они пересекли Маркет-Сквер прямо по высеченной в граните карте мира. Догги бросила быстрый взгляд на Восьмую улицу, где находилась чайная «Чаизм». Никаких следов Джона Бугатти. Она посмотрела на часы — впрочем, для встречи было еще слишком рано.
Они свернули на Пенсильвания-авеню по направлению к Капитолию, а за ними тенью следовал тот самый парень. Чуть дальше они свернули на Шестую улицу. Оглянувшись еще раз, она поняла, что преследователь исчез. Тогда она прибавила шагу и поравнялась с Т.
Он даже не взглянул на нее. Просто достал из кармана пачку сигарет и попытался прикурить под проливным дождем. Затея была обречена на провал.
— Мне нужно встретиться с Джоном Бугатти на Маркет-Сквер прямо сейчас, — тихо сказала она. — Что делать?
— Никакой встречи. Через три минуты за нами будет гоняться весь гарнизон города. Пойми: за нами следят непрерывно. Просто иди за мной.
— Ты про того парня, что шел сзади? Но его больше нет.
— Они никогда не исчезают насовсем.
— Он следил за нами? Вел нас?
— А ты как думаешь? Он и его дружки ведут меня от самого книжного.
— Я видела только одного. Где он теперь?
— Стоит чуть дальше и наблюдает за нами. Но мы сейчас стряхнем этот хвост. Держись позади меня.
Когда они поравнялись со сквером у здания суда, Т. резко припустил вперед. Буквально за пару прыжков они обогнули угол суда. На ходу высматривая лазейку, он перебежал улицу:
— А теперь быстро за мной, не отставать! Делай ровно то, что я говорю. И не рассуждай!
Она молча кивнула. На нее накатила дикая усталость — всё тело ломило. Как этот жилистый старик умудряется так бегать?
— Готова? — спросил он, сворачивая к Эйч-стрит на такой скорости, словно вознамерился пробежать весь Вашингтон насквозь. И вдруг он резко затащил ее в узкий проем между двумя припаркованными машинами, достал из кармана какую-то железку, с силой вогнал ее в личинку замка багажника одной из них и резко провернул. Крышка распахнулась, он сильным толчком запихнул Догги внутрь, залез следом, вжавшись в нее всем телом, и потянул крышку на себя, закрывая багажник.
Наступила темнота, нарушаемая лишь тонкой полоской света из щели, барабанной дробью дождя по металлу и тяжелым, прерывистым хрипом Т. Догги поняла, насколько неудобно они лежат — локти и колени Т. были острыми, как ножи. Ей было чертовски больно. Она невольно застонала, но шериф тут же шикнул на нее. В следующий миг снаружи послышался топот бегущих ног. Сначала пробежал один человек, затем еще несколько. Они что-то кричали друг другу, но из-за шума дождя слов было не разобрать.